Егор вызвал меню чипа и перебирал ни о чем не говорящие названия программ, пытаясь отыскать утилиту "тюремного радио". Без помощи друггла, мгновенно находящего что угодно, он был беспомощным. Однако упорство вознаграждается: на второй день поисков Егор нашел нужную программу. Она значилась под диковинным именем "Альбемут" - наверное, чтобы учителя не догадались о ее истинной функциональности.
Глубоко вздохнув, Егор запустил ее. Он надеялся, что его не поймают. А если и поймают, что с того? Это же невинное баловство, вроде перестука по трубам, который в современных тюрьмах бесполезен из-за изолированных контейнеров и хорошей звукоизоляции. В воздухе перед глазами Егора возникла черно-белая табличка. Побежали строки инициализации и трассировка маршрута. С замиранием сердца он следил, как программа зашла на тюремный сервер и отправилась дальше, искать заключенного, в голове у которого работал чат. Мелькали числа - десятки, сотни, тысячи... "Сколько же тут узников?" - испуганно подумал Егор. Замигал зеленый кружок - в тюрьме работает чат! Программа была настолько примитивной, что похоже, никто не озаботился защитой от нее. Чат предложил зарегистрироваться и войти.
Затаив дыхание, он проделал требуемую операцию. Программа работала медленно, буквально цедя данные, чтобы не привлечь внимание обслуживающих медицинский сервер администраторов. Минуты томительного ожидания... и - бинго, Егор был в чате! Кроме него, в текущем сеансе участвовали двенадцать человек. Реально из них переписывались двое, остальные были авторизованы, но молчали. Негусто для нескольких тысяч заключенных, но хоть что-то. Заметив нового участника, модератор по имени Stepanytch поприветствовал его.
Следующие несколько дней Егор не вылезал из чата. Детектив Смолин почему-то перестал вызывать его на допросы. Если бы не тайный чат, Егор свихнулся бы от одиночества и полумрака тесной камеры. Он переписывался в основном со "Степанычем", другие участники не стремились к общению. Из короткой переписки с некоторыми из них у Егора сложилось впечатление, что они боятся: того, что их поймают, или что собеседник окажется провокатором на службе администрации тюрьмы. Один пользователь предупредил Егора, чтобы тот не доверял Степанычу, но оказался тут же забанен. Степаныч был словоохотлив и ничего не боялся. Он щедро делился с Егором информацией о тюрьме и ее порядках, но еще более о себе.
Модератор оказался интересной личностью. Авторитетный заключенный, он сидел, по его собственным словам, за подпольную деятельность: взлом и деактивацию мозговых чипов. Пробавлялся он и "мозговыми" вирусами для чипов, за которые сразу дают срок от пятнадцати лет и выше. Его собственный чип, однако, деактивирован не был, на нем работала программа тюремного чата. Он в шутку назвал себя "сапожником без сапог", сдобрив странное выражение набором текстовых смайликов. Егор слышал эту идиому от Мишки Сурмилова, но забыл, что она означает.
Степаныч был строгим модератором. Он требовал от заключенных беспрекословного соблюдения установленных им правил и лишал регистрации за малейшее отступление. Особенно яростно банил он за намеки о его работе на тюремную администрацию. Общаясь в чате, Егор узнал о ходивших среди заключенных слухах, что Степаныч на самом деле - сотрудник администрации, либо, еще хуже - искусственная программа, возможно даже паразитная, самопроизвольно возникшая в тюремном компьютере.
Паразитный искусственный интеллект - вещь обычная. Это искусственный "индивидуум", случайно возникший на базе стандартного человекоподобного интерфейса, входящего в поставку тюремного сервера. Их появления стало возможным после того, как корпорация Гулл впервые нашла способ пройти тест Тьюринга. Для этого разработчики сосредоточились не на обмане тестировщика, а на попытке смоделировать интеллект как реальную сущность в реальном контексте: трехмерный объект в трехмерном мире, имеющий собственные потребности, интересы и мотивацию. Добавив лексическую мощь баз данных Гулла, они получили неотличимый от ребенка или малоразвитого взрослого лингвистический интерфейс. Их можно встретить всюду. Они "оживляют" справочные службы, продажу билетов, заказ такси и прочие сервисы. На "вход" такой системе можно подать что угодно: оцифрованный шум океанских волн, график объема урожая водорослей по годам, даже человеческую речь. Результатом являлась неповторимая, но не слишком умная индивидуальность, которая, как казалось, обладает уникальным характером. Егор знал, что лингвистические интерфейсы придумали еще до появления другглов, так что Хозяева и их пирамида в Калифорнии были здесь ни при чем.
