В секретном подземном хранилище, устроенном в бункере под одной из пагод, живой и невредимый Джо Дуньтань лихорадочно рылся в документах, бросая нервные взгляд на видеостену с выведенной на нее панорамой погрома. Он стоял перед открытыми шкафами и яростно вышвыривал оттуда кипы бумаг. Бывший председатель искал тонкую черную папку с тремя иероглифами на обложке, означавшими одновременно "грибы-птицы" или "пернатые грибы". Эта папка значила для него больше, чем огромный архив, который он собирал всю жизнь, и даже больше, чем коллекции бесценных китайских древностей, тонны золота в слитках, драгоценности, счета в зарубежных банках и ценные бумаги западных предприятий.
Джо Дунтьтань был не похож на себя - не только от волнения, но буквально. Он только что сделал экспресс-пластику лица. Перекрашенные в русый цвет волосы, длинный нос, серые европейские глаза и острый подбородок превратили его в другого человека. Сейчас председателя не узнал бы и собственный друггл. Шрамы от хирургического лазера еще затягивались, однако новое лицо было почти сформировано. Известный всему миру облик исчез. От прежнего председателя Китая остался лишь необычно высокий для китайца рост. Он перебирал бумаги, невзирая на боль в подушечках пальцев после вживления новых отпечатков. Чип был уже перепрошит. Дуньтань стал сотрудником британского инвестиционного фонда, чья командировка в Китай как раз заканчивалась. Его ждала мини-подлодка, готовая доставить единственного пассажира к шлюзам, ведущим прочь из города. Там его встретят люди из MI7, которые тайно вывезут бывшего председателя из страны. Англичане переправят его в Индию, где он окажется предоставлен своей судьбе.
Черная папка была его пропуском, платой за вывоз из Китая. Она нужна англичанам, а они нужны ему. Джо знал, что за обладание ею Гу Ючэн отдал бы многое. Старик представил лицо своего врага в момент, когда тот обнаружит пропажу, и злорадно ухмыльнулся, тут же сморщившись от боли - шрамы от пластической операции не заживают так быстро.
Гу Ючэн дал неделю на освобождение резиденции. Свергнутый председатель не был наивным. "Неделя" от Гу означала час или того меньше. Дуньтань не успеет вывезти семью. Он спасется, но его близкие обречены.
Найдя черную папку, Дуньтань не смог сдержать возбужденный вскрик. Он открыл ее, чтобы убедиться, что содержимое на месте. Пластины компьютерной памяти с множеством посмертных отчетов, исписанные иероглифами листки, стереоснимки алтарей и рисунки загадочного пушистого существа на толстой короткой ножке - десятки рисунков, старинных и совсем свежих... Все в порядке, теперь можно бежать. Дуньтань закрыл папку, защелкнув и тщательно проверив зажимы. Его взгляд притянули иероглифы на обложке. "Почему вы не избрали меня? - с горечью прошептал старик. - Почему ваш выбор пал на безумца и палача? Чем он лучше?"
Он знал, что они не ответят. Они никогда не отвечали. Из-за вечного молчания в ответ на его многолетние страстные мольбы он порой даже сомневался в их существовании. Напрасно - только их вмешательством можно объяснить, почему живодер Гу занимает сейчас его место, а он, словно напуганный вор, бежит из своей страны.
В последние дни Джо Дуньтань мучительно ломал голову над тем, как врагу удалось обыграть его. Председатель думал, что Ючэн будет действовать грубо, - устроит покушение или госпереворот, - но тот поступил умнее. Соперник запугивал и шантажировал коллег по Политбюро, рассчитывая снять Дуньтаня простым голосованием. Заручившись поддержкой большинства членов высшего органа китайской компартии, он созвал заседание на день, когда Джо Дуньтань должен был подписывать мирный договор в Москве. Гу рассчитывал, что в отсутствие Джо Дуньтаня легко убедит хорошо мотивированных соратников снять Джо с поста председателя Китайской республики. Такой трюк в прошлом проделали русские, уволив своего Хрущева. Председатель знал историю мирового коммунистического движения, что часто помогало ему выжить в аппаратной борьбе.
Джо не мог перенести переговоры, их напряженно готовили несколько месяцев. Перенос или отмена московской встречи означали войну, к которой Китай, по убеждению Дуньтаня, был не готов. Отменить заседание Политбюро он тоже не мог, ему не хватило голосов. Оставшись в Пекине, Дуньтань сорвал бы мирные переговоры и стал бы в глазах своего народа поджигателем ядерной войны. Уехав в Москву, он гарантированно терял пост и полномочия подписать договор, попутно представ в унизительном и глупом положении перед русскими. В обоих случаях результатом была война, к которой стремился одержимый верой в свою богоизбранность Гу Ючэн.
