Робур-завоеватель полностью

Между тем море не успокаивалось. Угрожающие Признаки не исчезали. Наоборот, барометр упал еще на несколько миллиметров. Продолжались частые порывы страшного ветра, грозно завывавшего среди подъемных винтов Альбатроса. При таких обстоятельствах любое парусное судно потерпело бы аварию. Ветер изменил свое направление на северо-запад. Трубка штормгласа[51]начинала мутнеть. Это было угрожающим симптомом.

К часу ночи ветер, сохраняя свое направление, усилился еще больше. Тем не менее Альбатрос, толкаемый своими поступательными винтами, продолжал бороться с ним, двигаясь со скоростью от четырех до пяти лье в час. Но требовать большего было невозможно.

Повидимому, приближался сильнейший циклон, представляющий собой на этих широтах редкое явление. Как бы его ни называли — ураганом на Атлантическом океане, тайфуном Или смерчем в Китайских морях, самумом в Сахаре, торнадо на западном побережье, — это, по существу, все та же страшная, крутящаяся буря. Да, страшная для каждого судна, захваченного бурлящим вихрем, который усиливается от своей окружности к центру, оставляя лишь одно безветреное место, в самой середине по оси воздушного «мальштрома».

Робур это знал. Он знал также: осторожность требовала выйти из опасной зоны циклона и подняться в более высокие воздушные слои. До сих пор это ему всегда удавалось. Сейчас нельзя было терять ни одного часа, может быть даже ни одной минуты.

Действительно, сила ветра продолжала заметно увеличиваться. Морские волны плоскими теперь гребнями покрывали белой пеленой поверхность моря. Казалось, что циклон, переменив свое направление, накинется на полярные районы и сделает это с невероятной стремительностью.

— Все наверх! — скомандовал Робур.

— Есть все наверх! — ответил Том Тернер.

Работа моторов была усилена до предела, и корабль стал подниматься наискось, точно он двигался по плоскости, наклоненной к юго-западу.

В эту минуту барометр упал еще — быстрое падение колонки ртути сначала на восемь, потом на двенадцать миллиметров. Внезапно подъем Альбатроса прекратился. Очевидно, сказывалось действие сильных нисходящих токов в атмосфере.

Тем не менее Робур не считал себя побежденным. Семьдесят четыре винта работали вполне безупречно при максимальной скорости вращения. И все же корабль, непреодолимо увлекаемый циклоном, не был в силах избежать его. В краткие моменты затишья он начинал свой подъем, но скоро в силу атмосферных условий снова падал, подобно судну, которое тонет. И разве он действительно не тонул в этом воздушном океане, среди ночного мрака, который несколько рассеивался лишь от огней корабля и то на очень близком расстоянии?

Было очевидно, что если сила циклона возрастет еще, Альбатрос превратится в жалкую соломинку, которая закружится по воле вихрей, вырывающих с корнем деревья, сносящих крыши домов и рушащих каменные стены.

Робур и Том могли объясняться теперь только знаками. Дядюшка Прудэнт и Фил Эвэнс, уцепившись за перила, спрашивали себя, не собирается ли циклон исполнить их желание — уничтожить корабль, а с ним вместе самого изобретателя и секреты его изобретения.

Но поскольку Альбатрос был бессилен освободиться от непогоды вертикальными маневрами, не было ли естественным попытаться достигнуть центра циклона, где в относительном покое будет легче управлять кораблем?

Да, но чтобы достигнуть этого Центра, нужно было преодолеть те круговые течения, которые увлекали корабль к периферии. Обладал ли Альбатрос достаточной мощью, чтобы вырваться из этих течений?

Внезапно верхняя часть тучи разорвалась, и наполнявшие ее пары, уплотнившись, превратились в сильные потоки дождя. Было два часа ночи. Барометр упал до семисот девяти миллиметров, что требовало еще некоторой поправки в сторону уменьшения за счет той высоты, на которой находился корабль над уровнем Моря.

Этот циклон представлял собой довольно редкое явление, так как он образовался за пределами тех зон, где циклоны, встречаются постоянно, а именно между тридцатым градусом северной широты и двадцать шестым градусом южной широты.

Убегая от урагана, Альбатросу пришлось лететь по ветру, отдав себя всецело во власть воздушного Течения. Неуклонно следуя по этому единственно возможному маршруту, Альбатрос устремлялся на юг, подходя к полярным районам вопреки желанию Робура. Корабль не был больше хозяином своего движения; он должен был лететь туда, куда его нес ураган.

Том Тернер взялся за руль. Требовалось все его искусство, чтобы не быть отнесенными ветром.