4—7. Внук Куши, чьи очи были подобны лотосам, чья мысль была глубока, как океан, кто был несравненным воителем на земле, чьи руки были крепки, как засовы на городских вратах, правил землей, окруженной морями, осеняя ее единственным имперским белым зонтом. После его смерти его сын Нала наследовал, блистательный, царскую власть рода своего; ликом подобный лотосу, он сокрушил рати врагов, как топчет слон заросли тростников. Этот царь, чью славу воспели небесные странники гандхарвы, обрел сына, чей облик был темно-голубым, как небо, чье имя было — Небо, Набхас, и кто мил был подданным, как месяц набхас[445]. Добродетельнейший царь передал могучему сыну власть над Северной Косалой, а сам удалился к оленям, достойным спутникам старости, чтобы уже никогда не возвращаться в телесные узы.
8—13. У царя Набхаса родился сын Пундарика, Лотос, неодолимый для других царей, как слон Пундарика[446] — для других слонов. После смерти отца Богиня Царского Счастья пришла к нему с белым лотосом, как некогда пришла она к лотосоокому богу. Царь Пундарика, чей лук не знал промаха, просил принять власть над землею сына своего Кшемадханвана, столь же усердного в заботе о благосостоянии подданных и стойкого в испытаниях, и предался, стойкий, суровому подвижничеству в лесах. И у того был богоравный сын, всегда возглавлявший свое войско в битвах, чье имя Деваника, означавшее — Бога Войско, было прославлено даже на небесах. И поскольку отец заслужил по праву такого сына, преданного ему беззаветно, ищущего милости его, то и о сыне можно было сказать, что он заслужил такого отца, столь доброго к своему сыну. Из них первый, не имевший равных в добродетели и преданности обрядам, возложил надолго бремя заботы о четырех сословиях на сына, который был достоин отца, а сам удалился в мир, принадлежащий преданным обряду. А сын его, владеющий собою, не только приверженцам своим, но даже врагам был любезен ласковой речью; ведь и пугливую лань приманит сладкозвучное пение.
14—19. Его сын Ахинагу правил землею, могучерукий и чуждый пагубных пороков с юных лет, ибо всегда избегал он общения с низкими. После смерти отца мудрый царь Ахинагу стал властелином четырех стран света, знающий людскую природу и искушенный в четырех средствах политики, словно то был Высший Дух[447], воплотившийся на земле. А когда этот победоносный царь отправился в иной мир, Лакшми стала служить его сыну Париятре, затмившему гордым величием своим гору того же имени[448]. У него же был сын Шила, благородный и несокрушимый, как скала. Он отразил вражье войско своими стрелами, но отверг потом даже хвалу за это деяние. Он, безупречный, насладился покоем, только объявив даровитого сына своего наследником царства, ибо чужда наслаждений жизнь царя, как жизнь пребывающего в оковах. И его, еще не насладившегося радостями, которые приносит страсть, и чувствительного еще к прелестям ветреных красавиц, забрала старость, сама равнодушная к наслаждениям и потому ревнующая напрасно.
