Губы Эйнара дернулись, его каменное лицо немного смягчилось, и на мгновение ей удалось разглядеть за яростью лицо своего брата.
– Можешь остаться, если хочешь, но мне надо работать. И я… ну… я знаю. Знаю, что ты пытаешься сделать. Но иногда слова не помогают. Надо… действовать.
Он замолчал и посмотрел на нее.
«Он подбирает слова, – подумала она, – но не находит».
Ничего не сказав, Эйнар отвернулся, поднял молоток и с силой обрушил его на столешницу.
Хельга вышла из сарая задом, не решившись отвести взгляд. Она никогда раньше не видела, чтобы он так стискивал челюсти. Целеустремленно. «
Она закрыла дверь, и вечерний ветерок взъерошил волосы на ее затылке. Она поежилась.
Уннтор откинулся на спинку кресла, по правую руку от него стояла Хильдигуннюр, по левую Сигмар.
– Я не смогу держать их здесь вечно. Мало места, а чуть погодя не будет хватать еды.
– Значит, кто уйдет первым – тот и убийца? – спросил Сигмар.
– Этого мало, – сказала Хильдигуннюр. – Убийце нужно будет только дождаться, пока твои люди прикончат первого бедолагу, вскочившего на лошадь.
Уннтор фыркнул:
– Моя жена мудра. А еще она, похоже, умеет думать как убийца.
Хильдигуннюр мило улыбнулась:
– Такой уж надо быть, чтобы остаться твоей женой, любимый. – За столом послышались короткие смешки. – Но если никто не признается и мы не найдем нож…
– Мы можем сделать еще кое-что, – сказал Сигмар, и Уннтор с Хильдигуннюр повернулись к нему. – Сын Бьёрна нашел амулет. Мы можем спросить богов.
Уннтор фыркнул:
– Они не услышат, – сказал он. – А если и услышат, то могут не сказать того, что мы хотим знать.
Однако Хильдигуннюр сверкнула глазами:
– Это отличная идея, – сказала она, улыбнувшись Сигмару.
– Почему?
– Помолчи, муженек. Дальше ты скажешь, что нужно просто выбить признание, а если это случится, у тебя будет полный дом убийц. Нет, Сигмар прав. Боги знают.
– Значит, решено, – сказал Сигмар.
Уннтор кивнул, недовольно скривив губы:
– Решено.
«Убил ли Сигмар человека, который его оскорбил? Или Гита потеряла терпение? Или безответная любовь Эйнара свела его с ума?» У Хельги кружилась голова; любой из них годился на роль убийцы. «Руна? Она ведет себя странно и беспокойно. Йорунн? Она солгала, но зачем?»
В голове проносились лица родичей, оскаленные и плюющиеся, с тьмой в сердце и смертью в глазах. Она не замечала фигуру в тени на углу сарая до тех пор, пока чуть не наступила на вытянутую ногу.
– Ой!
– Прости, – промямлил Вёлунд, подбирая под себя свои нескладные ноги. – Я не хотел…
– Нет-нет, – поспешно сказала Хельга. – Ты ничего плохого не сделал, Вёлунд, правда-правда. Но почему ты здесь?
– Не знаю.
«Что мне сказать? Что?..» Хельга сосредоточилась, обуздала несущиеся вскачь мысли и решила делать то, что первым придет в голову.
Она села рядом с мальчиком и взглянула вверх. Это было изумительно: просто сидеть и смотреть на небо. Из дома до них доносились неразборчивые голоса. Далеко в поле тоскливо замычала корова.
– Свет меняется, – сказала она.
– Да. – Пауза. – Он всегда меняется, знаешь ли, – он издал негромкий звук, как человек, пытающийся безуспешно прочистить горло.
Хельга взглянула на него и уловила движение. У него дергался уголок рта.
– Ты меня… дразнишь? – спросила она с недоумением.
Звук вырвался из Вёлунда, точно ручеек, растопивший лед, и он хрюкнул, а потом принялся хохотать и фыркать.
– Да! – выдавил он наконец и спрятал лицо в ручищах-лопатах, сотрясаясь от плохо скрываемого восторга.
У Хельги защемило в груди – приятное, теплое чувство. Она словно прикоснулась к той любви, которая исходила от мальчика.
– Ну тогда мне придется тебя…
…но ее ударили так, что ей показалось, будто в руке переломались все кости.
Вёлунд вскочил, прижимая левую руку к виску под нелепым углом, раскрыв рот в неслышном крике.
«Что я наделала?»
– Вёлунд, прости… Я не хотела тебя напугать! – Она умоляюще встала на колени. – Пожалуйста, сядь.
Но мальчик уже удирал от нее, мотая головой, словно жеребенок, отгоняющий тучу мошкары.
Она сглотнула, пытаясь избавиться от кома в горле. Почему-то, когда ее оттолкнул Эйнар, Хельга не испытала и половину этой боли.
Дверь дома объявила о прибытии Хельги громогласным скрипом, но никто на нее даже не взглянул, потому что все глаза были устремлены на Сигмара, стоявшего во главе стола вместе с Уннтором и Хильдигуннюр.
– …а когда взойдет солнце, мы все отправимся к камню и к дубу и попросим у богов совета, – закончил он. Потом добавил: – А пока мои люди будут стоять на страже. – Он указал на жилистого человека с поредевшими волосами и упрямым ртом. – Торольв будет отвечать перед Уннтором.
Мужчина, которого, видимо, звали Торольвом, резко кивнул.
Хельга взглянула на отца, который как-то помолодел – помолодел и оживился. Ничего не осталось от усталого старика, с которым она говорила до прибытия гостей. Например, он казался совсем не против взять людей под свое командование.
