– Для начала неплохо, – ответил он с улыбочкой, которую Хельге жутко захотелось стереть с его лица тычком локтя. – Ты знаешь, что, где, когда и как. Ты спрашивала, почему и кто.
– Да.
– Но спрашивала ли ты о прошлом? О будущем? О вкусе крови, и запахе пота, и страстных стонах на поляне?
Хельга покраснела.
– Я не понимаю, – сказала она.
– Поймешь. Найди то, что скрыто в имени, и поймешь.
Старик положил тяжелую и теплую ладонь ей на грудь. Река начала таять в ее сознании, и Хельга осознала, что на кожаном ремешке вокруг ее шеи висит что-то новое.
Уннтор, насупившись, смотрел, как Хельга мечется во сне. Когда подошла Хильдигуннюр, он, не поднимая глаз, тихо спросил:
– Она здорова?
– Она разумна, – сказала Хильдигуннюр, нежно стиснув его запястье тонкой ладонью. – И, поскольку она разумна, она боится.
Уннтор сжал кулак, и под ее пальцами напряглись мышцы.
– Нам нужно с этим покончить. Чего бы это ни стоило.
Хильдигуннюр подошла вплотную к мужу и обняла его.
– Мой супруг мудр, – сказала она. – И мы это сделаем.
– Мама!
Неприкрытая паника в этом слове моментально вырвала Хельгу из сна, и тут же распахнулась большая дверь. Холодный ветер принес снаружи запах, который ей
Кровь.
Где-то снаружи послышался пронзительный вопль.
– МАМА! – голос Йорунн был взвинчен, натянут туго, как раздутый ветром парус.
– Зажечь огонь! – резко скомандовала Хильдигуннюр, и несколько мгновений спустя в темноте рассыпались искры от огнив. Первый факел вспыхнул почти сразу. – Ты ранена? – от двери доносились лишь всхлипывания. – ОТВЕТЬ МНЕ!
– Не я, – сказала Йорунн, схватившись за косяк, чтобы не упасть. – Бьёрн.
Хельга выскочила из постели и бросилась к двери следом за отцовским силуэтом. И не только она; все они задвигались, спеша к выходу, спеша за убийцей. Слышны были неразборчивые выкрики, возбужденный собачий лай, во дворе изрыгал команды Сигмар. «Я не видела, как он вышел… не видела его в доме», – а они что было сил бежали к коровнику, в котором Хельга с Эйнаром соорудили кровати для Бьёрна с семьей. В лунном свете постройки казались темными и ровными. По всему хутору просили факелов, собаки надрывались.
Потом она увидела его. Даже мертвый, он казался невероятно громадным. Тело лежало у самой двери в коровник. Рядом сидела казавшаяся оглушенной Тири. Пораженная Хельга на мгновение остановилась, и ее тут же оттолкнула в сторону Хильдигуннюр.
– Что случилось? – Старая женщина просочилась через стену мужчин и встала на колени рядом с женой Бьёрна, смотревшей широко раскрытыми глазами.
– Я не знаю, – сказала Тири. Голос ее был тих, как смерть. – Мы только пришли сюда. Вёлунд был в кровати. Бьёрн еще не закончил пить и говорить, он сказал, что придет позже… Я, должно быть, уснула, но мне послышались голоса… А потом я услышала, как он вошел. Он всегда тихий, когда думает, что я сплю… – она перешла на шепот. – Но он не лег в постель.
Хильдигуннюр сжала ее руку.
– Я знаю, что тебе больно, но нужно говорить, пока память еще свежа. Тебе показалось, что ты слышишь голоса… ты разобрала, что они говорили?
– Нет, – сказала Тири. – Ничего.
– Но людей было двое.
– Да.
– Ты уверена.
– Да.
– Двое мужчин или мужчина и женщина?
Тири в смятении посмотрела на нее:
– Я… не поняла.
– А потом?
– Я проснулась, потому что у меня в груди заболело. – В пляшущем свете факелов Хельга увидела, что лицо Тири залито слезами. – И я услышала Йорунн, она повторяла его имя снова и снова, просила его очнуться. И я встала и вышла, а Йорунн уже побежала за вами, потому что кто-то… – ее слова утонули в нахлынувших неудержимых слезах.
Хильдигуннюр встала и повернулась к мужу.
– Никому не двигаться, – сказала она. – Дайте Эйнару и Яки факелы, скажите, пусть ищут следы. Мы хотим точно знать, что никто не перелез через забор.
– А потом? – прогремел Уннтор.
Хильдигуннюр не ответила и снова опустилась на колени рядом с Бьёрном, взглянув при этом на Хельгу. «Надеюсь, я к этому не привыкну», – подумала Хельга, присоединяясь к матери.
Хильдигуннюр схватила ее руку и прижала к щеке мертвеца. Тело Бьёрна было холодным на ощупь, но…
– Он умер недавно. Но где?..
«Где кровь?»
Он лежал изогнувшись, на спине, подвернув под себя руку.
– Помоги найти рану, – шепнула Хильдигуннюр, ухватила своего сына-великана за плечо и потянула к себе.
На спине рубаха Бьёрна была липкой.
– Вот, – сказала Хельга, и запах земли вперемешку с кровью и вонью умирающего человека поплыл над тем местом, где Бьёрн обрел последний покой, и подавил все, что она могла еще сказать.
– Прямо между лопаток. Должно быть, пробил сердце, – процедила сквозь стиснутые зубы Хильдигуннюр.
Хельгой завладела неожиданная мысль.
– А где Вёлунд?
– Во имя Хель, да откуда мне знать? – рявкнула ее мать.
– Он внутри, – сказала Тири.
– И никто не додумался его привести? – Хильдигуннюр прорычала что-то неразборчивое, поднялась, выхватила у одного из людей Сигмара факел и ворвалась в коровник через полуприкрытую дверь:
– Вёлунд?
