Для сироты из приюта в этих словах нет ничего зазорного. Для магички, живущей в школе и носящей форму, – тем более. Девушке из Академии, единственной женщине на курсе, вообще важно лишь то, чтобы одежда не болталась и не мешала на занятиях. Но я не должна судить всех по себе. Для юной госпожи из богатой семьи выглядеть одетой не в лучших модных салонах смерти подобно.
– Это так… унизительно! – выплёвывает со страстью Олийша. – Отчитываться за любую мелочь, слышать упрёки, зачем тебе новые туфли, платье, перчатки… Когда была жива мама, всё это ложилось на её плечи. После маминой смерти жизнь стала невыносима!
Забыв, что я не мужчина, обязанный сочувствовать даме, девушка тянет к уголку глаза кружевной платочек. Опомнившись, вздрагивает и резко отнимает руку. Слезинка тоже передумывает и не появляется.
– Вы не представляете, сколько я вытерпела! Его едкие насмешки, замечания, отношение, словно к последней служанке! Он отказал мне в личном горрте – мол, тебе некуда на нём ездить! А у самого их было три! Три, представляете?! Сидел на своих миллионах, выписывал цветы из Левезворда, блюда из ресторана в Эрносе, отдыхал на источниках в Вáлрельи! А нам на праздники дарил по золотому – в качестве издёвки!
– Госпожа Сарьэн, – осторожно вмешивается Даллор, – простите, но, по законам Лэргалла, вы давно совершеннолетняя. Если с вами так ужасно обращались, почему вы не стали жить отдельно?
– На что?! – искреннее возмущение. – Я ничего не умею! К тому же девушку до замужества положено содержать родителям!
Замечаю, что начинаю раздражаться. Наверно, девица тоже это чувствует, поскольку быстро переводит разговор в более деловое русло:
– Но я не жалуюсь, хотя старик поступил со мной так подло! Он много раз намекал, что оставит бóльшую долю мне… Вот я и подумала, что беды не будет, если я немного… возьму заранее.
– Каким образом? – наивно спрашивает Даллор.
Мы обе одинаково кривимся. Неужели непонятно?
– Через меня шла часть мелких счетов, – поясняет Олийша. – Те же цветы, фрукты, сладости… Старику было безразлично, заплатил он пять или пятнадцать золотых. Для него это были такие крохи! Я слегка… подправляла цифры.
Восхищаюсь ловкостью. Я-то думала о подделке, о незаконной подписи – а тут так просто! Подставь единичку и положи десять золотых в карман. Приличные деньги.
– И сколько вы украли? – бесцеремонный вопрос мага ставит девушку в тупик.
Пошевелив губами, она неохотно выдаёт:
– Около двадцати.
– Золотых?
– Тысяч.
Неприличное слово, почти сорвавшееся с губ Даллора, я угадываю потому, что сама чуть не произношу его вслух. Пожалуй, надо менять сложившееся мнение об ушлой девице. Такая пройдоха и убьёт не моргнув глазом.
– И господин Сарьэн не заподозрил пропажу подобной суммы? – вскидывается маг.
– Он сам точно не знал, сколько у него денег, – презрительно выпячивает губу Олийша. – Каждый месяц ему перечисляли проценты с предприятий, плюс доход приносил основной капитал. Дед в миллионах путался, что ему какие-то тысячи!
– А вы не боялись быть пойманной? – любопытствую я. – В доме полно слуг, экономка, неглупый управляющий. Они могли бы заметить разницу между ценой товара и завышенным счётом. Или заинтересоваться тем, откуда у вас деньги.
– Я не дура, – фыркает девица. – Подправленные счета видели только в банке. А деньги я сразу отдавала в уплату долгов. Вся наша семейка жила в кредит, это никого не удивляло. Только я одна потихоньку расплачивалась, потому и могла себе позволить выглядеть приличнее прочих… Госпожа Родери, – взгляд становится жёстким, деловым, – ведь получается, я крала сама у себя? И это неподсудно?
– Не совсем так, – холодно отвечаю ей, – вы изъяли двадцать тысяч из наследства, принадлежащего всем десятерым. По закону обязаны каждому наследнику вернуть десятую часть данной суммы… если вы договоритесь мирно и они не обвинят вас в воровстве. В противном случае суммы предъявленных исков определят лишь их аппетиты, а вас ждёт или крупный штраф, или срок до нескольких месяцев.
– Срок чего? – нервно уточняет Олийша.
– Тюрьмы. В Брэгворде прекрасное заведение. Удобные камеры, отличное питание. Можете спросить у своих дядей, они проведут там три дня по причине обмана следствия.
За спиной я слышу смешок Даллора.
– Но я же призналась сама! – девушка вскакивает, забыв о расстёгнутом вороте. Чёрное кружевное бельё я успеваю оценить во всех подробностях. Не знаю, понравилось ли оно моему начальнику, мне так очень. Непременно закажу себе такое же.
– Я веду дело об убийстве, а не о мошенничестве, госпожа Сарьэн. Финансовые вопросы вам предстоит выяснять с юристами своих родственников или с ними напрямую, коли вы убедите их не подавать на вас в суд.
Лицо девушки мрачнеет. Полюбовные договорённости с её семейкой вещь маловероятная. Файбэр, конечно, не станет преследовать сестрицу, Вильен, возможно, тоже – ему в университете не до этих дрязг. Остальные не упустят шанса всласть поиздеваться над той, что ещё недавно считалась «дедовой любимицей».
