– Ты прокрался, – уточняет младший сын. – Мы с Разшэном ждали тебя снаружи. Никуда не отлучались!
– Я был в доме минут пять-шесть, – огрызается Кейлис, – за это время я не то что убить – в дедову спальню подняться бы не успел! Она на самом верху, отцовские же комнаты – на втором этаже, рядом с лестницей. Быстро взял деньги и вышел.
– И вас никто не увидел? – недоверчиво спрашивает Даллор.
– Полпятого ночи – такое время, что угомонится любой. Даже дед в эту пору уже дрых. Слуги спят на последнем этаже, раньше шести вниз никто не спускается. Защита в доме магическая, никого из посторонних она не пропустит, вот они и не боятся. Я свет не зажигал, так, наощупь, шёл. Кабинет не запирается, а ящик, где отец деньги хранит, я давно подсмотрел.
Задумываюсь. Что-то смущает.
– Господа, вы живёте на других концах города. Не побоялись идти через весь Брэгворд ночью? Чистильщики свой хлеб не за просто так едят, подозрительных людей в пятом часу живо задержали бы.
– Так мы это… на портал скинулись, – мрачно поясняет Кейлис, и я прозреваю.
То, что братья друг к другу особой любви не питают, видно невооружённым глазом. Зачем одному из них, узнав, где папенька прячет деньги, делиться с остальными? Но портал, тем более многоразовый, стоит дорого. А без него запозднившийся гуляка, добираясь из своего Кривого переулка на восточной окраине до центра города, рискует не раз столкнуться с патрулём. Чистильщики за три года перестали отлынивать от службы, документы точно бы проверили, а нет их – до дому бы проводили. Вот и пришлось Кейлису просить помощи у братьев, взамен отдав часть добычи.
– Есть свидетели того, во сколько вы вернулись и вернулись ли домой?
– Нет, – качает головой Гурнуш. – Всё заняло не больше получаса. Портал был у меня, я забрал братьев, мы перенеслись в особняк, после чего Разшэн вернулся в свою комнату, Кейлис – в свою, и я – последним – к себе. Моя девушка спала, она даже не почувствовала моё отсутствие.
– А я живу один, – поддакивает Кейлис. – И Разшэн тоже.
– И никаких встреч по дороге?
– Если бы так, они бы сюда не прибежали, – первый раз подаёт голос старший сын. – Что они – идиоты, садиться в тюрьму, если никто ничего не видел, ни о чём не знает? Я их убедил. Пока мы с Гурнушем в кустах статуи изображали, мимо нас человек прошёл. Закутанный весь, лица́ не разобрать. Нырнул в дом, а через минуту Кейлис вышел. Мы – сразу в портал. А сегодня я сообразил – если защита пропустила, значит, это кто-то из семьи.
– Не слуга? – напрягается Даллор.
– Им-то зачем по саду шастать и кутаться? – пожимает плечами молодой человек. – Чтобы прибить деда, проще по боковой лестнице спуститься – никто не заметит. А выйти из дома, чтобы потом вернуться, подниматься по центральной лестнице, заматываться в плащ с ног до головы – к чему такие сложности? Нет, это убийца был. И если Кейлис его не заметил, то он братца должен был коль уж не увидеть – услышать точно. Вот страху-то натерпелся, наверно!
– Почему вы не рассказали об этом вчера? – допытывается мой начальник. – Ведь тем самым вы снимаете подозрения с себя.
– Мы про завещание не знали, – отвечает Гурнуш. – Про то, что дед нам такие деньжищи отвалил. Думали, всё отцу и дядям достанется, ну, Олийше, как любимице. Нам же в лучшем случае по тысяче золотых отойдёт. А теперь, оказывается, если убийцу найдут, то и его долю между нами разделят.
– Так что лучше в воровстве признаться и три дня в тюрьме отсидеть, – подхватывает Разшэн, – чем части наследства лишиться. Вы этого мерзавца схватите, и нам по четыреста пятьдесят тысяч привалит.
Умиляюсь. Даже сумму подсчитали! Смотрю в глаза Разшэна.
– Чтобы полностью освободить вас от подозрений, я могу снять ваши воспоминания, господин Сарьэн. Согласны? Не всё, – добавляю, заметив испуг, – только тот миг, когда закутанный человек прошёл рядом с вами. Это не больно.
Для него. Для меня же потребует колоссального напряжения и половину резерва.
– Согласен. Деньги того стоят.
Противно. Хоть бы один из них подумал о справедливости, мести за смерть деда… Да, права старая кухарка – от скотины горрт не родится.
Прошу молодого человека присесть, сажусь напротив сама, кладу ладонь ему на лоб.
– Прошу вас, закройте глаза, господин Сарьэн.
Это – не для дела, это – чтобы не смотреть в жадную, подозрительную, мелочную душу. Достаточно того, что мне придётся копаться в его памяти.
– Постарайтесь вспомнить тот момент как можно подробнее. Где вы стояли, как этот человек двигался, запахи, звуки, ваши мысли…
Мысли. За них я цепляюсь. Злость на брата и досада на себя, что вынужден довериться такому раздолбаю. Повезло же подсмотреть, как папенька прячет кубышку! Хорошо, что Кейлис нищий, в долг ему никто больше не даёт…
Шаги. Лёгкие, уверенные. Одна из теней на снегу оживает, движется к нему… Не тень – человек. Длинный плащ скрывает даже ботинки, капюшон надвинут до подбородка. Неужели что-то видит? Проходит мимо, рука в перчатке касается ручки, дверь бесшумно открывается, и тьма холла поглощает бесформенную фигуру.
