– Вы имеете в виду мою жену или мою мать? – еле заметная горькая усмешка. – Мама рыдает и пьёт успокоительный сбор, Илена делает вид, что не произошло ничего особенного. У неё на редкость крепкие нервы. Даже факт, что Тейна покушалась на жизнь королевы, волнует её намного меньше, чем то обстоятельство, что завтра она опять не попадёт в свою лечебницу… – он делает глубокий вздох. – Ваше Величество, пощадите Тейну! То, что она совершила, ужасно, но сестра лишь взбалмошная, порывистая девочка…
– Эта девочка старше меня на два года, – обрываю его.
Стефан смотрит так, словно первый раз задумался о моём возрасте.
– И всё же, Ваше Величество! Прошу вас, нет – умоляю! Любое наказание, только не казнь! Мама не вынесет этого, и отец…
– Наказание выносит суд, но если у Тейны хватит ума чистосердечно раскаяться, это примут как смягчающие обстоятельства. Я не буду настаивать на высшей мере, если вас это успокоит.
– Спасибо.
Его голос суровеет:
– Я давно предупреждал родителей: слепая вера Тейны, что ей, наследнице древнего рода, дозволено всё, однажды обернётся большой бедой. Слава Всевышнему, что вы остались живы: Релланы никогда бы не отмылись от позора. Довольно и того, что мы ищем вора в собственном доме.
Мысль, которая приходит в голову, слишком невероятна и не имеет ничего общего со словами Стефана.
– Господин Реллан, скажите, а если бы летопись незаметно взяли и положили на место, вы это поняли бы?
– Вряд ли, – качает он головой. – Обычное открытие сейфа не оставляет следов. Я сам много раз брал книгу без ведома отца – надеюсь, вы меня не выдадите. Читал и без последствий возвращал обратно.
Мы выходим в парк. В темноте цепочки тусклых фонарей кажутся бледными нитями раскинутой над дорожками паутины. Самое древнее из всех известных заклинаний, простейшая формула преобразования магической энергии в свет. Тоже дань традициям? Стефан перехватывает мой любопытный взгляд на ближайший фонарь.
– Давно уговариваю отца поставить дополнительную систему освещения, а эту оставить для истории. Он упирается – современные фонари испортят вид.
– Он прав, – неожиданно для себя соглашаюсь с Огюстом. – Новыми столбами вы убьёте атмосферу. Лучше подсоединить к старым дополнительные световые элементы. Артефакт будет переводить систему из одного режима в другой по вашему выбору. Захотите окунуться в прошлое – вот картина тысячелетней давности. А выгулять собачку можно и при нормальном освещении.
– Животные у нас долго не живут, – вздыхает Стефан. – Чахнут и умирают. На них слишком давит аура поместья, лишь привязанным горртам она только на пользу. У меня в детстве был щенок – не протянул и года, садовник дважды пытался завести пса – тот же результат, мамины кошки просто сбегают… Артефакт – это очень интересно. Я о таком не слышал.
– Новая разработка господина Веспера, – о своём скромном участии я умалчиваю.
– Профессора Коуэрна Веспера? – переспрашивает Стефан. – Обязательно с ним свяжусь. Прекрасный артефактор, один из лучших в Лэргалле.
В воздухе повисает невысказанный вопрос, и я спешу дополнить:
– Шайдэн его ученик и, по мнению самого Коуэрна, уже перегнал учителя. Говорю это не как гордая мать, а как коллега. В артефакторике главное – поиск нестандартных решений и постоянное движение вперёд. Нет универсальных артефактов, идеально подходящих к разным ситуациям. Каждый случай должен рассматриваться индивидуально. Фактически лучший артефакт – это тот, что маг создаёт за секунду до использования, и здесь Шайдэну нет равных.
– Два сына – это замечательно, – невпопад выдаёт Стефан. – Среди знатных родов принято задумываться о наследниках лишь после трёхсот пятидесяти, а до двухсот лет о детях и заикаться неприлично.
«Неприлично» он произносит с грустной иронией, побуждающей меня осторожно заметить:
– Но ведь это ваша жизнь, господин Реллан, вы сами её строите. Иначе в чём смысл знатного происхождения? Получается, что безродный маг свободнее вас в выборе, поскольку не скован традициями и обязанностью следовать мнению узкого круга.
Стефан поворачивается ко мне, внимательно разглядывает и вдруг ухмыляется:
– Знаете, а я понимаю Валлэйна. Пожалуй, ради вас я тоже менял бы законы и чихал на все осуждающие шепотки за спиной. Наверное, ещё и дрался бы не хуже Его Величества. В трусости мужчины отчасти виновата та женщина, что рядом с ним: ему просто не хочется из-за неё сдвигать горы. Вы со мной не согласны?
Растерянность я тщательно скрываю.
– Если мужчине нужны оправдания – неважно, для чего, – он уже трус, – смело смотрю в светлые глаза. – А женщины и сами неплохо движут горами.
– Точно дрался бы, – улыбается Стефан. – Жаль, что у вас нет дочери, Ваше Величество.
– Вы женатый человек, господин Реллан.
– Мой брак практически развалился.
Ограда, за которой горит яркий свет, несомненно, созданный Шайдэном, уже в десяти шагах, поэтому Стефан тихо заканчивает:
– Запоздалое прозрение всё же лучше, чем обманывать себя до конца жизни.
Решётка ворот бесшумно поднимается. Шайдэн вежливо кланяется хозяину и косится на меня.
