– Ваша дочь, госпожа Реллан, вступала в интимные связи со слугами, причём с людьми. Не от большой любви, а в качестве протеста против слишком благопристойной, правильной и скучной жизни. Первым стал двадцатипятилетний помощник садовника. Их отношения длились около года, однако молодому человеку захотелось большего.
– Больше, чем спать с Тейной?! – ахает Эрнеста. – И чего же – жениться на ней?!
– Денег, и в большом количестве. Тут он просчитался: ваша дочь богатая невеста, но личных средств у неё нет. И господин Огюст вряд ли без разъяснений оплатил бы счёт на сотню тысяч якобы за платье. Тейна в панике доверилась единственному человеку, от которого не ждала осуждения, – жене своего брата. Попросила образумить обнаглевшего любовника, а если не поможет – стереть воспоминания. Илена согласилась поговорить с шантажистом и выполнила своё обещание, после чего служащий исчез, а у садовника появился слишком умный пёс. Настолько умный, что однажды размозжил себе голову об ограду парка.
Дал с шумом втягивает воздух. Он уже всё понял, в отличие от Даглара и Эрнесты.
– Через двенадцать лет история повторилась, но несколько иначе. Девятнадцатилетний служащий при горртах сам влюбился в Тейну и начал оказывать ей знаки внимания. Они тайком встречались несколько месяцев, и вдруг юноша пропал. Все розыски ни к чему не привели, они ведь не принимали во внимание пса, которого Илена отдала Форнеру. Пёс тосковал, отказывался принимать пищу и через месяц умер с голоду.
Теперь и Даглар зеленеет.
– Третьему молодому человеку, вашему эконому, повезло. Во-первых, он так и не узнал, что встречается с двумя девушками – не только с дочерью хозяина, но и с его невесткой. Илена приходила к нему под иллюзией в облике Тейны. Во-вторых, от участи первых двух слуг его спас счастливый случай. Любовники неосторожно попались на глаза старшей служанке, Илена решила не рисковать и избавиться от эконома, взяла летопись и держала её наготове. Но именно в этот день господин Реллан сунулся в тайник и обнаружил пропажу.
Стефан глухо стонет.
– Я должен был развестись ещё три года назад, когда заподозрил неладное. Любой мужчина чувствует, что ему изменяют!
– Не понимаю, – встревает Эрнеста. – Псы, слуги… При чём тут Илена?
– Она пользовалась летописью, чтобы превращать любовников в собак, – с горечью поясняет Стефан. – Прикрывала похождения Тейны и свои заодно. Убила двух людей и собиралась убить третьего.
– Всевышний! Илена?! – во взгляде Эрнесты недоверие пополам с ужасом. – Её казнят?!
– Не знаю, мама. Она наложила на себя необратимую трансформацию, а собак в Лэргалле не казнят.
– Смотря какие собаки, – прищуривается Дал. – Иногда можно сделать и исключение.
Эрнеста решительно поднимается, направляется к нам и сгибается в глубоком поклоне:
– Ваше Величество, я прошу милости для моей дочери! Она ещё так молода, импульсивна и несдержанна!
Дал поворачивается ко мне. На его лице легко читается: «Что ещё я упустил?!»
– Когда Тейна Реллан увидела, как я исследую тайник, она поддалась искушению и захлопнула дверь, – признаю́сь я.
– Захлопнула дверь? – леденеет Дал. – Иными словами, она собиралась замуровать тебя заживо?
– Это была глупость, сиюминутный порыв. Тейна не отдавала себе отчёта в том, что делает. Она избалована до крайности, не привыкла думать о последствиях, но всё же не убийца. Оступившейся девушке будет достаточно тюрьмы. Не требуй для неё высшей меры, как положено за преступления против Короны.
И ты завоюешь вечную преданность Релланов, потому что и Огюст, и Эрнеста впервые глядят на тебя правильно: как на короля Лэргалла. Бастард, которого они унижали, сейчас держит в руках жизнь их ребёнка – может, и недостойного, но любимого.
– Умоляю вас, Ваше Величество! – всхлипывает Эрнеста.
– Где сейчас Тейна?
– Нэйрен повёл её в тюрьму.
– Ты просишь её пощадить? – сердито интересуется у меня Дал.
– Она помогла мне поймать преступницу с поличным.
– Что ж, – хмыкает он, – тюрьма тоже наказание. Нанимайте для своей дочери хорошего защитника, господин Реллан. И благодарите вашу королеву – жизнью Тейны вы обязаны ей. Если честь позволяет вам благодарить безродного мага.
Последнюю шпильку Огюст на радостях не замечает. Он обнимает жену, успокаивающе поглаживает по спине.
– Примите нашу бесконечную благодарность, Ваше Величество! Позволите вас оставить? Дорогая, идём скорее, нужно застать господина Ловéлла, пока он не лёг спать.
– Простите, я тоже вас покину, – голос Даглара сух. – Соберу вещи. Стефан, спасибо за гостеприимство. Рад был повидаться, Родери.
– Даглар… – я протягиваю руку. – Извини, что так получилось.
– Не извиняйся, – он крепко сжимает мои пальцы. – Ты следователь, Родери, была, есть и будешь. Для тебя раскрыть преступление – дело чести. Не твоя вина, что я вечно выбираю не тех женщин.
Теперь я чувствую укор совести.
– Всего доброго, господин Роллейн, – язвительно напоминает о себе Дал.
– И вам того же, Ваше Величество.
Я незаметно толкаю величество локтем. Не время для иронии. Далайн делает вид, что не замечает, но усмешка с его губ слетает. Мы остаёмся втроём со Стефаном.
