Но он не выстрелит, решает Шеска и снова начинает двигаться по кабинету, не отрывая взгляда от лица Воорта, продолжая нести что-то успокаивающее. Коп явно в хорошей физической форме. Он моложе, его рефлексы быстрее, мускулы сильнее, а значит, у Шески будет в лучшем случае один по-настоящему хороший шанс, если он правильно выберет время для атаки.
Продолжая двигаться, Шеска качает головой, словно сожалеет о трудностях.
— Подумайте минуту. Не соглашаясь на базовые меры предосторожности, вы сами оказываетесь на зыбкой почве. Вы — коп на федеральной службе. Пара телефонных звонков… мой босс говорит с вашим боссом… и все довольны. А вы идете домой.
— Какие меры предосторожности? — спрашивает Воорт.
— Обычно они включают формальное заявление. Всякая юридическая белиберда насчет секретности. Черт, в наше время эти типы влезают во все. — Шеска усмехается. — Проверка биографии. Подпись на нескольких бумагах. Через это проходят все.
— Пожалуйста, не двигайтесь.
Шеска останавливается.
Воорт на мгновение задумывается.
— Я должен взять на себя письменное обязательство не разглашать полученные сведения?
— А что еще, по-вашему, я имел в виду? Вы, возможно, обладаете информацией более опасной, чем думаете. Это вы перешли границу, а не я. Мне полагается знать такие вещи. Возможно, вы располагаете чем-то ценным и не делитесь знаниями.
Похоже, Воорт начинает колебаться. Потом качает головой:
— Проверка биографии занимает больше часа.
— Ну ладно, немного дольше. Я преувеличиваю. — Шеска медленно двигается вперед. — И что вы собираетесь делать с этой штукой? Стрелять в меня?
Воорт чуть расслабляется и опускает пистолет. Не убирает его, но больше и не целится.
— Я никому не скажу, что вы его вытаскивали, — говорит Шеска. — Вы расстроены. Мы устроим конференц-связь.
Их разделяет фут. Коп почти расслабился. Он в хорошей форме, у него отличные рефлексы, поэтому Шеске надо, чтобы он расслабился.
— Мы хотим узнать, кто убил вашего друга.
Ошибка, потому что Воорт отступает на шаг.
— Откуда вы знаете, что он был моим другом?
— Он проходил проверку. Здесь всех проверяют. Он рассказывал мне о вас, старом друге, детективе Воорте. О вашей семье. Об истории. Мичум любил вас.
Шеска подошел уже достаточно близко. Он слегка поворачивается к копу правым боком.
Воорт, кажется, слабеет от горя и воспоминаний. Шеска знает, как подрывает силы и то и другое.
Он сжимает пальцы правой руки в щепоть. Оружие готово. Прошли годы с тех пор, как Шеска пользовался им в последний раз, но он не сомневается, что все сработает как надо.
Кто-то начинает барабанить в дверь.
Проклятие!
В этой организации так барабанят только при чрезвычайной ситуации.
— Позже! — рычит Шеска.
Но заминка работает на убийцу, потому что Воорт оглядывается на дверь. «Давай». Рука начинает двигаться. Но из коридора доносится голос фотографа:
— Там внизу полиция.
Через несколько мгновений, открыв дверь (по спине течет пот: все висело на волоске), Шеска узнает, что у копов внизу фамилия та же, что и у посетителя.
— Это Воорты, — говорит сбитая с толку блондинка. — Они все Воорты, как и он.
Прокурору округа Манхэттен Уоррену Азизу тридцать семь лет, хотя выглядит он не старше двадцати пяти. Он темноволос, предпочитает готовые темно-коричневые костюмы, белые рубашки и широкие оливковые галстуки. Его официальный кумир — защитник интересов потребителей Ральф Нейдер. Его досье безупречно, политические убеждения либеральны, мягкий подход к конфликтным ситуациям вошел в легенду, а карьера — с тех пор как он окончил юридический факультет Нью-Йоркского университета — несется по тщательно спланированной восходящей траектории, которую он не желает замедлять.
— Я не буду просить судью об ордере на обыск до завтра, — говорит Воорту этот ирано-американец в третьем поколении. Давай дадим мэру шанс заставить Вашингтон сделать первый ход.
Воорт знает, что Азиз начал общественную жизнь, рано продемонстрировав проницательность. Он занимался сбором средств на благотворительность на Манхэттене в частных квартирах, представляясь влиятельным людям и объясняя, что еще не решил, чего именно хочет, но предпочел бы какую-нибудь выборную должность, на которую ныне занимающий этот пост политик от демократической партии добровольно не намерен баллотироваться вновь.
— Я не заинтересован в том, чтобы устраивать неприятности людям, которых уважаю, — говорил он тогда и по-прежнему повторяет это в речах, интервью или на закрытых переговорах, характерных для громких дел, которые он выигрывает, оставляя оппонентов онемевшими, а их клиентов — в тюрьме.
Теперь Азиз говорит Воорту:
