— Джон вернулся из джунглей. Была операция против ЭАО. Это одна из этих «армий освобождения», которые мы останавливали раньше, чем они причинят вред. Он был счастлив. Ждал встречи с женой. И мне пришлось рассказать ему, что ЭАО устроила взрыв в автобусе и что в этом автобусе была Лупе.
Слушая о том, что было дальше — похороны, горе, клятва, данная Шеской на кладбище, — Воорт представляет себе человека из особняка на Пятьдесят третьей улице, только в видении этот человек моложе и потрясен потерей; с такими Воорт не раз сталкивался на работе. В видении Шеску терзает та же ярость, что охватила семью Мичума, когда погиб Ал. Теперь Воорт на знакомой почве. Список, смерти, связь с Вашингтоном — все, что казалось масштабным и таинственным, теперь сжимается до понятных ему размеров.
— Я вытащил его из Эквадора, — продолжает Рурк. — Джон превратился в развалину. С боевыми операциями было покончено. Он перешел на более легкую работу, читал лекции в Квонтико и Вест-Пойнте. С годами оправился. И вот тогда он встретил Мичума Кифа.
При звуках этого имени в душе Воорта поднимается его собственное горе. Тут ничего не поделаешь. В Вест-Пойнте, говорит Рурк, Мичум был «одержим» гибелью брата. С головой ушел в антитеррористические исследования, занятия, теории. На лекциях Шески Мичум понял, как полковник боится угрозы, с которой страна может столкнуться в грядущие годы. Эти двое нашли общий язык. Они оба потеряли близких.
— Мичум был компьютерным гением и одиночкой. Индивидуалистом. — Теперь, когда они обсуждают искусство, а не недостатки, в голосе Рурка звучит восхищение. — Если уж он вбивал что-то в голову, то никогда не отступался. И говорил: «Можем мы поступить по-моему?»
— Мы дружили.
— Знаю. Однажды, уже после окончания Вест-Пойнта, Мичум пришел к Шеске. «Я, — говорит, — тут подумал». Он считал, что можно лучше — если
— То есть компьютер скажет, что некие люди могут устроить взрыв до того, как они это сделают?
— Так утверждал Мичум. Террорист. Шпион. Революционер. Знаете, — Рурк отгоняет от тарелки муху, — парень был непоколебим. «Дайте мне, — говорит, — досье на подозреваемых, и я запущу программу». Для меня, для Шески это было какое-то шаманство. Но Мичум просто поселился у меня в кабинете. Я всего лишь посредник. Между армией и НАОУ. Слуга двух господ. А он все твердил: «Что плохого, если вы дадите мне шанс? Всего одна проверка».
— И вы согласились. — Сердце Воорта замирает.
— А почему бы нет, — отвечает Рурк. — У него был допуск высшего уровня. Проверенный специалист, признанный компьютерный гений. А в армии носились с идеей совершенствования программного обеспечения, которое дополняет человеческие возможности. И мы решили попробовать. Дали ему материалы, связанные с потенциальными угрозами одной из наших баз в Германии.
Воорт спрашивает, о какой базе идет речь.
— Не имеет значения. Мичум получил всю информацию, какой мы располагали. Собеседования, письма с угрозами, отчеты, аналитические данные. Он не должен был ехать в Германию. Только использовать свою программу. Нам это не стоило ничего, кроме его зарплаты. Мы свалили на него весь этот хлам и со смехом сказали: ладно, малыш, уходи со своим колдовством на месяц, а потом возвращайся и покажи нам, как будет по-твоему.
Воорт увлеченно слушает. Внезапно Рурка прерывает пронзительный крик, и оба мужчины оборачиваются к соснам. В воздухе сцепились два ворона.
— Мичум вышел из кабинета, — продолжает Рурк, — и, откровенно говоря, я о нем забыл. Прошел месяц, и он вернулся. Он расклассифицировал угрозы.
Возбуждение нарастает. Воорт представляет себе здание Исполнительного управления, где он должен был встретиться с Рурком сегодня утром. Вот Мичум — в военной форме — записывается в регистрационной книге. Мичум, добившись своего, уверенно шагает по лужайке Белого дома.
— У меня в кабинете, — рассказывает Рурк, — Мичум объяснил свою систему. Компьютерный ликбез для «чайника» вроде меня. Он сказал, что компьютер присваивает числа свойствам личности. Например, — числа я просто придумываю, — подозреваемый получает десятку, если был единственным ребенком. Шестерку, если имеет братьев или сестер. Десятку, если отец бил его, если у него не было друзей, если, скажем, он любил фруктовое мороженое, и все такое, что Мичум туда напихал. Я сейчас упрощаю, но вы понимаете, что я имею в виду.
— Продолжайте.
— А у нашей базы в Германии, поверьте, не было недостатка в потенциальных угрозах. Первое. — Рурк поднимает указательный палец, считая. — Недалеко от базы жили ливийцы — легальные иммигранты, хозяева магазина.
Еще один палец.
— Второе. Еще были уроды из Партии зеленых, защитники окружающей среды. Знаете, из тех, кто устраивает демонстрации против проклятых американцев, которые загрязняют природу и убивают деревья.
Третий палец.
