Шеска прерывает детектива, желая завершить разговор и уйти от этого телефона. Он усиливает нажим, используя властный «полковничий» голос:
— Подумайте. Грин забрал из Массачусетса все, что ему нужно. Ему были нужны фургон, динамит, удобрения. Не думаете же вы, что ему не нужны рисунки объектов?
Воорт дышит медленнее и глубже.
— Разве не было бы логично, — продолжает Шеска, — оставить рисунки, которые не нужны, и взять нужные? Другого места?
И чертов коп еще спорит!
— Может быть, у него есть еще рисунки Полис-плаза, один, — говорит Воорт, привыкший играть на другом поле. Городской коп, спец по сексуальным преступлениям, местный парень, не представляющий общей картины, нуждающийся в помощи человека, которого хочет арестовать, и даже не понимающий, что они должны быть союзниками. — Вы хоть представляете себе, сколько людей оказались в тюрьме из-за отсутствия логики? — спрашивает Воорт. — На месте преступления оставляли ручки из отеля. Оставляли телефонные счета, кредитные карточки, отпечатки пальцев. Логично?
— Вы злитесь на меня и поэтому не думаете. Вы действительно готовы рискнуть жизнью ваших друзей только потому, что не хотите, чтобы я оказался прав? Не хотите верить мне — поверьте заключениям Мичума. Воспользуйтесь дискетой. Воорт, поставьте себя на место Фрэнка Грина. Вы умны. Ненавидите полицию. Хотите убить как можно больше людей — в том числе и начальников — в доступном месте. Вы знаете, что никогда не сможете провести фургон через барьеры. Вы не самоубийца. И хотите выбраться. Так что думайте, Воорт. Если верить досье, у вас светлая голова. Думайте о месте, куда полицейские обычно не ходят, где нет защитных приготовлений, месте, о котором писали в газетах и где, как знает половина города, в определенный час — и довольно скоро — Фрэнк Грин может найти сотни ничего не подозревающих полицейских.
Шеска почти слышит, как детектив выдыхает:
— О Боже.
Воорт понимает, куда ведет Шеска, и, пусть не желая соглашаться, оценивает трагические возможности.
— Бог его не остановит. Только вы.
— Вы хотите, чтобы я игнорировал единственную имеющуюся у нас улику?
— Дискета тоже улика, а жизнь иногда — одна большая гипотеза. В Нормандии Гитлер сделал неправильный выбор и проиграл войну. До свидания, Воорт. Вы сами создали себе проблему. Все эти копы, ваши друзья и родственники, зависят от вас. Я мог бы остановить Грина, но вы за мной погнались. Так что ответственность теперь на вас. Меня тут нет. Я далеко отсюда. Вы больше меня не услышите. Пусть вам помогают друзья.
Но коп по-прежнему нападает.
— Уезжаете? — В голосе звучит неистовая ненависть. — Что ж, мне плевать куда. Вы убили этих людей. Я развешаю ваши портреты на почтах. Организую передачу о вашем проекте по телевидению.
Разумеется, Шеска знает, что в Вашингтоне Воорт подписал договор о неразглашении, но очевидно, что копа не остановит клочок бумаги. Воорт устроит «утечку» так, чтобы казалось, будто она исходит не от него.
— Я вас всех посажу, — обещает Воорт.
Шеска чувствует в копе яростное ожесточение вместо признательности. Воорт распространит портрет и описание Шески — и синтезированные компьютером варианты — по всей стране. Ему это по силам. Любая телевизионная сеть ухватится за такую историю.
— Знаете, каково иметь возможность остановить человека вроде Грина, предотвратить нечто ужасное — и потерпеть неудачу? — шипит Шеска. — Вы никогда не забудете. Вы никогда себя не простите. Вам до самой смерти будут сниться крики жертв. И кстати говоря, — он заставляет себя вернуться к актуальной проблеме, то есть Фрэнку Грину, — на случай если мы что-то упустили, проверьте в сегодняшней «Пост». Страница восемь, колонка два.
— Вы просто гадаете, — огрызается Воорт, но Шеска вешает трубку.
Невероятно. После того как Шеска пошел на такой риск, неужели коп действительно отмахнется от предложенной помощи из-за личной вендетты? Шеска рисковал жизнью, отдавая материалы в руки Воорта, и теперь в такой ярости, что на мгновение лишается зрения.
Шеска прислоняется к будке, чтобы удержаться на ногах.
Невидимый город. Невидимый Шеска.
Он обращается к детективу, словно повешенная трубка еще может передавать голоса:
— Воспользуйся тем, что я тебе дал. А потом я приду за тобой. Когда бушуют эмоции, может случиться всякое. Например, несчастный случай.
Воорт неподвижно сидит на краю складного дивана, уставившись на черную компьютерную дискету. В комнате тихо. Опираясь на подушку, Джилл обеими руками массирует ему плечи. Возле дивана горит маленькая настольная лампа, и металлическая часть дискеты бросает на ближайшую стену продолговатый блик.
Он по-прежнему одет так, как спускался за дискетой Шески: брюки без ремня, футболка, туфли на босу ногу.
— Будешь читать? — спрашивает она.
Дискета тяжелее, чем должна быть, но Воорт говорит себе, что ему это только кажется. Еще ему кажется, будто поверхность излучает жар, словно дискета вобрала не только факты о людях, но и их страсти и страхи — и кровь, гонимую сквозь сердце.
