Теперь и от ее лица отливает кровь, морозное дыхание становится прерывистым. Но тут Джилл осознает, что их окружают только полицейские, и гнев сменяется удивлением.
— Я… я думала, это просто оттого, что тут Микки.
При виде ее растерянности Воорт вспоминает слова, услышанные год назад на лекции о терроризме: «Террорист восстанавливает вас против тех, кого вы любите. Ему надо запугать вас. Запугать настолько, чтобы вы перевернули жизнь вверх дном».
Он заставляет себя успокоиться и слышит мягкий голос Джилл:
— Ты боялся, что я могу пострадать.
И все же от нее надо избавиться. На этот раз Воорт все делает правильно. Отводит ее в сторону, чтобы их никто не услышал. Надо убедить ее уйти, используя чувства, а не факты, искренность, а не информацию.
— Встретимся в половине первого. В «Веронике».
— Ты ведь не хотел кричать на меня, правда?
— Дело совсем не в тебе. Давай договоримся: ты сейчас уйдешь, а я не буду врываться к тебе во время операции с вопросом, как идут дела.
— Я не оперирую больных, — фыркает Джилл. — Применяю антибиотики. Но я подумаю, что ты должен будешь сделать.
Эта идея долга, который еще надо заплатить, похоже, нравится ей. Есть в этом какое-то кокетство.
Джилл целует его в щеку. Губы пересохли от холода, и она дрожит, несмотря на браваду.
— У тебя сильные руки, — говорит она, потирая плечо.
Уходит. Воорт, на этот раз наблюдающий за одинокой фигуркой вместо того, чтобы принять ее уход на веру, чувствует в душе трепет, похожий на любовь. Красавица, покидающая возлюбленного, может выглядеть грозной, трогательной или недостижимо прекрасной и далекой. Она может сделать так, что краткое прощание покажется долгим. Но Джилл выглядит уязвимой, несмотря на крутой черный прикид; одинокая женщина, растворяющаяся в узких каньонах улиц. Желанная добыча для хищников. Кровь среди камней.
Воорт замечает одинокую фигуру в окне административного здания — залитый светом силуэт. Человек у окна смотрит на идущую внизу Джилл.
«Это кто-то из наших детективов?»
Воорт просит патрульную машину проехать по Дуэйн-стрит, где должна идти Джилл. До «Вероники» десять минут пешком в сторону Гудзона.
Выясняется, что человек в окне — из ФБР.
Через десять минут появляется информация: в фургоне оказался подвыпивший турист из штата Мэн. На тротуар он залез, чтобы полюбоваться ярко освещенным муниципальным зданием.
— Дома мы паркуемся на газонах. Я решил, что не стрясется ничего страшного, если заехать на площадь. А потом ко мне кинулся какой-то тип с пистолетом, — рассказывает он остановившим его полицейским.
В одиннадцать пятьдесят Воорт находится на командном пункте, когда рации взрываются шквалом сообщений. Еще один фургон был замечен возле Хьюстон-стрит; двигается на юг.
Но после примерно двухсот таких обнаружений с момента начала наблюдения подобные сообщения уже не вызывают тревоги — только умеренный интерес, с которым присутствующие слушают доклады копов, приказывающих фургону остановиться на перекрестке Принс-стрит и Бродвея, и второй команды, остановившейся в пятидесяти футах от фургона.
— Полицейские у окон. Качают головами. Это не он.
В одиннадцать пятьдесят пять с вертолета докладывают о фургоне, двигающемся на юг по федеральной магистрали со стороны въезда на Хьюстон-стрит по направлению к мэрии. Еще один фургон едет по федеральной магистрали на север, им навстречу.
Оба фургона едут по мосту в Бруклин.
К этому времени командный пункт завален мусором: бутылками из-под «коки» на столе, коробками из-под пиццы в мусорных корзинах, контейнером с блюдами китайской кухни возле компьютеров, обертками шоколадных батончиков возле микрофонов. Пахнет духами, одеколоном и потной одеждой.
— Был такой коп по фамилии Мерфи, — говорит Аддоницио. Последний час он не встает со складного стального стула. — Если Мерфи приказывали искать красный «фольксваген», он в тот день видел только красные «фольксвагены». Если ему говорили про зеленый «студебекер», пурпурный «метрополитен» или двухцветный «шевроле» с каким-нибудь зеленым чудовищем за рулем, ему именно они и попадались. Знаете, чем этот Мерфи прославился? В честь него назвали закон Мерфи.
Одиннадцать пятьдесят девять.
— Ну, сегодня он определенно не появится, — предсказывает детектив по фамилии Пэрди, бойкая брюнетка из Стейтен-Айленда, всю ночь расчесывавшая шелковистые волосы.
— Может, он уехал в Гонолулу, — хмыкает Микки. — Я бы и сам не прочь.
— Ну что же, мальчики и девочки, полночь. Похоже, полковник Шеска был прав насчет…
И тут оживает рация. Голос агента ФБР с мягким алабамским выговором:
— У меня голубой фургон «форд» с красно-белым… массачусетский номер… выезжает на Манхэттен из туннеля Бруклин-Бэттери.
Воорт вспоминает агента, которого запомнил по вопросам на вчерашнем инструктаже: высокую большеглазую брюнетку, выпускницу Йельского университета, заявившуюся на совещание с ракеткой для сквоша и портфелем. Ее наблюдательный пункт в шестиэтажном здании юридической фирмы на Гринвич-стрит, откуда открывается великолепный вид на вестсайдское шоссе.
