— Книги, — отвечает Воорт, — у вас на полках и у него в кабинете. Я их прочитал.
Брови Рурка ползут вверх.
— Меня особенно заинтересовал тот британский генерал, «Китаец» Гордон, — продолжает Воорт. — Его биография.
Рурк кивает:
— Понимаю, почему она вам понравилась. Интереснейший был человек. Хотя кончил, как ни жаль, плохо. Голова на пике и пришедшее слишком поздно подкрепление.
— Генерал Гордон, — говорит Воорт, — был направлен в Судан британским министерством иностранных дел, чтобы эвакуировать жителей Хартума перед приходом мусульманской армии. У него была масса времени, чтобы выполнить задачу.
— Да-да, вы все точно запомнили.
— Но, прибыв туда, он отказался от эвакуации. И решил сражаться. А поскольку он остался и не подчинился приказам, британцам пришлось послать подкрепление. Они планировали уйти из Африки. Но в результате остались. Неповиновение Гордона перевернуло всю внешнюю политику.
— По истории у вас «отлично», детектив, но все это было сто лет назад. При чем тут полковник Шеска?
— Что ж, Стрэчи, автор книги, размышляет о том, почему МИД выбрало для такой миссии человека с известной склонностью к неповиновению. Он предполагает, что в МИДе хотели, чтобы Гордон нарушил приказ. Поймите, я не ученый. И вряд ли смогу точно передать детали. У меня не было возможности изучить книгу…
— Вы точны, — сухо замечает Рурк.
— В книге говорится, что в МИДе были не согласны с идеей ухода из Африки. Поэтому они выбрали Гордона и надеялись, что он не послушается.
— Вы полагаете, что я проделал то же самое с Шеской? Для меня подобная логика чересчур изощренна. — Рурк улыбается. — Я парень простой.
Теплая вода плещет Воорту в грудь.
— Как вы сказали, мы здесь одни. Микрофонов нет. Просто догадки невежественного копа из отдела сексуальных преступлений, который ничего не знает о национальной политике. — Воорт хлопает себя по лбу, словно подчеркивая, что не слишком умен. — И тупой коп полагает, что вы поддержали проект. Вы велели Шеске прекратить работу, но устроили так, чтобы ему было легко продолжать работать. Вы не внесли изменения в досье. Позволили остаться в Нью-Йорке, вдали от Вашингтона, где все могло вскрыться. Проследили, чтобы он сам подобрал себе людей. Никакого недосмотра. Вы лучше всех знали его подноготную. Вы сами мне так сказали. Это ваши слова: «Моя работа — подбирать определенных людей для определенной работы».
— На этот раз выбор оказался неудачным.
— Потому что он сохранил проект? Или потому что попался?
— Через две недели я выхожу на пенсию, — замечает Рурк. — Уйду из армии. Немножко гольфа. Немножко тенниса. Поездки к детям в Миннесоту.
Влажность кажется чрезмерной. Теплая вода лижет тело Воорта.
— Может быть, — говорит он, — кому-нибудь следовало бы оценить угрозу, которую представляете вы.
— Я скажу одно, — медленно произносит генерал. Он тщательно подбирает слова, словно даже здесь, в безопасности, собираясь в отставку, хочет дать Воорту представление о своей точке зрения. — Джон Шеска был для меня героем, точно как люди в этих книгах. Он знал, что хорошо, — и так и поступал. Все рушится. Опасность уже внутри страны. Скоро люди поймут, насколько они уязвимы перед опасностями, которые распознал проект. Мичум опередил всех. Как и Джон. А когда люди увидят это, поймут, все, что сделали Мичум и Джон, станет законным. Италия приняла особые меры против Красных бригад. Германия против «Бадер-Майнхофф». Они остались демократиями. И мы здесь сделаем то же самое, когда люди достаточно разочаруются, когда закончатся деньги и страна начнет разваливаться.
— Я уже читал что-то подобное, — замечает Воорт.
— И кто это говорил?
— Адольф Гитлер.
В голосе Рурка звучит отвращение:
— Перестаньте. Вы, что называется, «сердобольный политик», друг мой. Вы ничего не понимаете. Джон Шеска спас от взрыва несколько сотен человек, копов, в том числе, возможно, и вас, а сейчас он в Левенуэрте.
Воорт вылезает из бассейна.
— Я пришел, чтобы сказать вам, что, если он когда-нибудь — когда-нибудь — выйдет оттуда, я расскажу все, что знаю. И мне плевать, подписывал я что-то или нет.
Рурк молчит.
— Так что, если кому-то придет в голову освободить его через пару лет или выдумать какие-нибудь оправдания — нет доказательств или какие еще формальности придумаете, — помните, что я сказал. Не говоря уже о том, что я все записал. Вы все время говорите, что вот-вот начнется кризис, что конец света близится, но наша страна уже знавала тяжелые времена, и мы прошли их, не убивая друг друга.
Рурк пристально смотрит на Воорта, и свет в его глазах гаснет.
— Мне пора собираться на корт.
Воорт одевается. Генерал его словно не замечает. Воорт направляется к выходу.
Он проходит через дом и едет в аэропорт. Похолодало. Кажется, солнце съежилось, поблекло и уже догорает. Небо выцвело до линялой зимней голубизны. Скорлупка луны висит над памятником Вашингтону, хотя всего два часа пополудни. Власть иллюзии в этом городе простирается до самого неба.
