— Заткнись, — огрызается Воорт, глядя в окно на еще один военный вертолет, проносящийся вдали над берегом. — Кэп Макгриви, что было дальше?
— Ну, тут всевидящий и всезнающий Вейль начинает путаться. Он говорит, что мои сыновья случайно слишком рано открыли вентиль на трубе, по которой на камбуз подается пропан из бака снаружи, хотя хотел бы я знать, как это можно случайно открыть вентиль, который так просто не открутишь. Он сказал, что взорвалась маленькая горелка плиты. Это всего лишь одна из проблем в его версии.
— Ваши сыновья погибли от взрыва? — мягко спрашивает Воорт.
Макгриви несколько раз моргает. На мгновение Воорту кажется, что старик сейчас заплачет. Потом он говорит:
— Они задохнулись в дыму. Вейль считает, что первым свалился Кевин, а двое других попытались вытащить его. Кевин был в самом низу.
— Простите, что спрашиваю, сэр, но что еще не так в этой истории? Вы сказали, что есть и другие проблемы.
— Ну зачем сжигать собственную лодку в четыре утра, когда все на свете знают, что ты именно там? Все начинают работать на буксирах в четыре утра.
Воорт кивает, словно это хороший довод, но про себя думает, что, будь глупость основанием для снятия подозрений, половина заключенных Синг-Синга там бы не сидели.
«Может быть, сыновья планировали устроить пожар, а потом объявить это несчастным случаем, но все обернулось против них же. Такое уже случалось».
— А еще, — продолжает Макгриви, — они всегда перед работой заходят в «Столовку Фреда». Пьют кофе там, а не на лодке. Сами они варят кофе гораздо позже.
«Ну и что? Они не могут сварить кофе два раза?» — думает Воорт.
— Деньги, Джек, — вмешивается Грег.
Мгновение Макгриви пристально смотрит в лицо Воорту, потом тянется вниз и достает откуда-то из-под кресла обувную коробку.
— Скажите, пожалуйста, детектив. Зачем сжигать любимую лодку, когда не спишь по ночам, пытаясь придумать, как ее сохранить? Зачем творить такое ради денег, если у тебя уже есть вот это?
Это, разумеется, интересная мысль, особенно в сочетании со смертью Колина Минса.
Глаза Макгриви моргают — блестящие, широко раскрытые, мокрые от слез.
Воорт не дотрагивается до денег. Лучше не оставлять на них своих отпечатков.
— Кто-нибудь видел других людей возле вашего буксира перед тем, как начался пожар?
— В это время прочие экипажи на канале занимались собственными лодками. Нет.
— Кто-нибудь из соседей заметил другие лодки на канале?
— Нет.
— Были какие-то следы присутствия на буксире кого-то еще, кроме ваших сыновей и помощника?
— Если и были, все сгорело, — отвечает Макгриви. — Как они и хотели.
— Кого вы называете «они»?
В первый раз старик смотрит на Воорта сердито.
— Не надо быть гением, чтобы связать это с коробкой.
— Есть идеи, откуда Кевин это взял?
Макгриви с отвращением кивает на Грега. Воорт решает, что потом проверит рапорты пожарной охраны и полиции о пожаре. Заглянет на другие лодки. Проверит документы Береговой охраны, чтобы посмотреть, не поступало ли каких-либо сообщений с канала Килл-ван-Калл примерно тогда, когда начался пожар.
Макгриви произносит:
— Им за что-то заплатили. Как по-вашему?
«Наркотики?»
В 8.45 Воорт сидит за круглым столиком в «Шарушкарии», бразильском дворце жареного мяса к западу от Бродвея. Свеча озаряет романтическим ореолом пустую тарелку напротив. Сам Воорт набрасывает заметки, поджидая Микки, но у него противно сосет под ложечкой. Пятьдесят минут назад Микки ответил на звонок по мобильнику и сказал, что скоро будет. «Скоро» пришло и ушло.
— Попробуйте кашасу, Воорт. За счет заведения.
— Спасибо, Фабио, но я на работе.
— А где ваш напарник, этот биржевой гений, который дал мне дурной совет про «Телемакс саут»?
— Если узнаешь, сообщи мне.
«Контрабандные сигареты?» — пишет Воорт.
Он рассматривает имена и схемы в блокноте. Слова «Колин Минс» обведены кружком. «Макгриви» и «помощник» тоже. Кружки соединены линией, как будто в реальной жизни они были связаны. Но Воорт добавляет еще один знак вопроса над линией.
«Клад?»
Даже писать это кажется глупым.
— Буксиры в порту видят все — но и не видят. Понимаете, о чем я? — вспоминает Воорт слова старого капитана Макгриви.
Мысленно Воорт возвращается в маленький дом, слышит слова Грега.
— Ты ведешь допрос, кузен. Все время.
«Шарушкарию» заполняют горластые едоки, рассаживаются за большими круглыми столами. Огромный шведский стол с салатами тянется на помосте вдоль всего зала. Ресторан специализируется на мясе — в огромных количествах, жареное, ешь, сколько влезет. Воорт смотрит, как мимо проплывают стейки, куски телятины и колбаски на шампурах. Мясо шипит на костях. Истекает жиром. Сверкают ножи — это официанты ловко отрезают сочные куски горячего мяса в тарелки.
— Желаете ребрышек, сэр?
— Я жду друга.
8.55.
— Женщины всегда опаздывают, — сообщает услужливый официант, пребывающий в невинном заблуждении. Люди всегда будут толковать жизнь неправильно.
Телефон Воорта жужжит. Он вытаскивает трубку и смотрит на номер, но это не Микки. Хейзел всегда работает допоздна.
— По адресам, которые ты дал, нет ни Маркуса Сандерса, ни вообще никакого Сандерса.
— Какая неожиданность.
