Странно, что охота на хороших людей до сих пор не вошла в моду, ведь это единственная дичь, которой не грозит вымирание. Хорошие люди повсюду. Еще на заре нашего детства они проникали в нашу жизнь под видом примерных девочек и мальчиков. Учителя и воспитатели пугали нас этими фантастическими антиподами так часто, что наши руки невольно тянулись к прикладам гороховых самострелов. Хорошие люди выползали из книг, кинофильмов и назидательных речей с неестественно слащавыми рожицами и лучистыми гримасами, вызывая тошноту у каждого, кто сохранял верность самому себе.
Писателю Аркадию Гайдару очень хотелось, чтобы мы стали хорошими мальчишами-кибальчишами, способными бескорыстно ходить в бой. Но фокус не удался. Всякая униженная и оскорбленная индивидуальность тайно презирала фантом в буденовке. Многие из нас в душе оставались убежденными мальчишами-плохишами. В гайдаровской оптимистической трагедии Плохиш и Кибальчиш погибли одновременно, однако самостоятельно мыслящий Плохиш успел съесть бочку варенья, корзину печенья и получил признание уважаемых буржуинов. Что касается карикатурно гордого Кибальчиша, то ему достался только пламенный салют от пионеров, и то посмертно. Это типичная судьба всех хороших людей, отрицающих народную дипломатию, товарно-денежные отношения и личностный подход к жизни.
Плохиш ничего и никогда не отрицал. У него не было позиции, но был выбор: между красным ополчением и большим количеством сладкого. Плохиш выбрал сладкое. С точки зрения хорошего Гайдара, подобный выбор для десятилетнего мальчика ненормален. Он был уверен, что так должен думать едва ли не каждый.
Хорошие люди — это стадо, связанное тем, что однажды придумали плохиши. Среди правильных, хороших евреев Христос был типичным Плохишом: он нарушал субботу, водился с отбросами общества и необычно разговаривал с начальством. Когда появилось много хороших христиан, плохиши ударились в ересь, и вовсе не потому, что им хотелось противоречить. Просто они привыкли думать своей головой.
Свое не может быть стандартным, а так как хорошее всегда стандартно, плохиши не уживаются с хорошими людьми. Кроме того, хорошие люди, как правило, агрессивны. Судить и расправляться с плохишами — их любимое занятие. Они внимательно отслеживают признаки плохишизма в своей среде и травят их примерами хорошего, как дустом. Самые неподатливые подвергаются физическим репрессиям.
Плохиши так не умеют. Им некогда следить за конъюнктурой. Они наслаждаются своей жизнью без оглядки на правила хорошего тона. Пока один Плохиш совершенствует хулиганскую рогатку, второй изобретает пуленепробиваемые стекла. Хорошие люди не делают ни того, ни другого. Они отчаянно лупят плохишей ремнями и требуют через суд присяжных компенсацию за разбитые окна.
Хорошие люди наступают шеренгами. Плохиши действуют в одиночку. При необходимости хорошие парни всей земли запросто собираются для проведения международных трибуналов над загадочными плохишами.
Плохиши обречены на взаимную изоляцию. Различия, которые они в себе несут, могут притягивать взоры, но не позволяют им объединяться. Вокруг Плохиша могут собираться только хорошие люди, если он представляет для них нечто общее. Поиски, принятие, навязывание и подчинение общему — главный принцип бытия хороших людей. Их сознание опирается на «окончательно» принятые коллективом истины, правила и установки. Они стремятся быть как все, но при этом соревнуются за имидж самого хорошего. Автономность плохишей определяет их внешнюю уязвимость, но гарантирует высокую степень внутренней свободы. Плохиш — автор своей жизни, хороший человек — лишенная авторства пародийная копия жизни чужой.
Практически все люди рождаются чистыми плохишами. Но постепенно, под воздействием мировой хорошивости, они становятся хорошими в той или иной степени. Поэтому взрослые плохиши в чистом виде не встречаются. Можно сказать, что зрелый Плохиш — это недостаточно хороший человек, чудом сохранивший остатки своей уникальности и свободы.
Первичность плохишизма адекватна вселенской первопричине, когда без каких-либо свидетельств из ничего возникает все. Творческая натура Плохиша делает выбор, не оперируя понятиями «правильно — неправильно». В отличие от хороших людей, Плохишу не нужен опыт, догмы и мораль. Он увлекается тем, чего нет и быть не должно.
Устраивая облавы на плохишей, хорошие люди надеются сохранить логику первичного существования. В поступках плохишей логики мало. Одним своим присутствием они разрушают коллективную целостность. Чтобы избавиться от настоящего Плохиша, хорошие люди готовы под горячую руку истребить множество себе подобных.
