Подчиняясь творческому наитию, Плохиш может убить хорошего человека, но ему не свойственно заниматься охотой в силу своей занятости. Поэтому плохиши не приносят особого ущерба поголовью хороших людей, отчего последние сильно расплодились. Несмотря на колоссальное численное преимущество, хорошие люди, к своему несчастью, не могут добиться полного исчезновения плохишей. Достаточно одному из них затесаться в благопристойную среду, чтобы качество хороших людей изменилось до неузнаваемости.
Без особых усилий плохиши правят сознанием хороших людей в зависимости от своих сиюминутных настроений. Когда Плохиш выходит погулять, поднявшись не с той ноги, хорошие люди могут затеять мировую войну, так и не осознав, в чем же, собственно, дело.
Рядом с плохишами страшно жить. Своими действиями они порождают новые вопросы, а для хороших людей важны правильные ответы. Начитавшись таких плохишей, как Вольтер, Ницше или Маркс, они сочинили для себя столько правильных ответов, что от хороших людей на земле сделалось тесно.
Хлеб и зрелище — продукты равноценные. Конвульсии в желудке и голод эмоциональный мучают одинаково тяжело. Человеку насытиться трудно. Он вечно хочет чего-то пожевать или на что-то поглазеть. Последствия бывают самые разные. От булки с колбасой можно ожидать легкую отрыжку или «тяжелый» запор. А зрелища способны вызывать туманные грезы или угар безумия. Все зависит от количества и качества употребленного.
Большой стадион — самое опасное место в индустрии зрелищ. Это огромная звериная пасть, обращенная в небо. Аккумулируя в себе десятки тысяч голосов, она кричит в пространство с болью, восторгом и гневом. Замерев на краткий миг, взрывается с новой силой.
К стадиону не идут, а маршируют. Сверкая глазами цареубийц, возбужденные мужчины спешат к его бетонной чаше, чтобы утолить жажду своего воспаленного мозга. Здесь не любят женщин. Их писклявые голоса не смеют омрачать мужского праздника. Женщины должны оставаться на кухне вместе с дурацким и суетным, о чем не хочется думать и вспоминать.
Сидя на стадионе, плечом к плечу, простые, мирные дяди превращаются в грозных римских легионеров, сомкнувших стальные шеренги. Здесь судью отправляют «на мыло», как павшего Цезаря. Легко убивают врага и не боятся возмездия. А мелкая, козявочная личность приобретает грандиозные размеры в едином порыве обобществленной гигантской плоти.
Четкие линии зрителей создают иллюзию порядка, но присутствующие знают, что он живет где-то за границами чаши, в ущербно запрограммированном пространстве. А сюда, на стадион, приходят скромные, законопослушные граждане, жаждущие всемирного хаоса. Футбол или другое зрелище только предлог, позволяющий законно брызгать слюной и рвать на себе волосы.
Стадион — это капище творческого безумия. Его существование в цивилизованном обществе навязано первичными животными инстинктами человека. Любая цивилизация способствует развитию индивидуализации. Чем сложнее устроено общество, тем выше степень индивидуализма его членов. Изолированный индивидуум, подобно пауку, создает собственный уютный мирок, в котором личная безопасность абсолютно условна, так как полностью зависит от безопасности коллективной.
Человек боится остаться один: он не может преодолеть свою природу, так как всегда был и будет зависимой частью огромного термитника, где довлеет коллективный разум. Опыт социального развития подтверждает, что созданию нового предшествует разрушение старого, то есть развал и хаос есть творческая акция в преддверии нового порядка. Но все, что способствует разрушению или противодействует ему, требует определенных усилий. В данном случае, коллективная сила — гарант исполнения личных творческих замыслов.
Проникая в толпу, индивидуум ощущает увеличение собственной массы. Ему удается испытать эмоциональный накал, недостижимый в условиях изоляции. Толпа — это единственное место, где человек способен вернуть себе первобытное состояние животной безопасности и безответственности. Место, где он способен открыто выражать свои чувства, невзирая на внешнюю угрозу.
В усложненном цивилизованном обществе стадион выполняет функцию энергетического коллектора, где люди, находясь в гипнотическом трансе, имеют возможность насладиться супермасштабностью своих чувств и воли. Когда они идут к стадиону, это напоминает торжественный вдох. Атрибуты воинственности: флаги, дудки, спиртное и взрывчатка — отражают настроение и намерения собравшихся. Повторяя лозунги местных провокаторов, публика начинает реветь до наступления всеобщей истерии. Зрелище на стадионе — это своеобразная упрощенная доступная идея, требующая всеобщей поддержки. Когда накал достигает критической точки, публика вырывается за пределы чаши и спешит продемонстрировать свою коллективную силу и волю, разрушая на своем пути все, что возможно.
