Выбежав на улицу, я ужаснулся. Не было видно вообще ничего. Фонари не горели, дорогу залило словно реку. Я шел по ней и не знал, туда ли иду — пошла она в эту сторону или отправилась в противоположную. Может, она вообще не уходила со двора и где-то спряталась за домом? Просто ждет, пока я выбегу на улицу, чтобы вызвать мусоров по телефону...
Но я бежал. Я рыскал по дороге, почти в кромешной тьме. Я ничего не видел и не звал ее. Ведь сразу понимал — она не отзовется. Услышит мой голос и куда-то спрячется, я для нее враг. Я тот, кто ее похитил и держал вдали от родных. Я чертов псих, и это уже не лечится. Но когда она появилась в доме... Мне вдруг показалось, что... что мне стало лучше. Она затягивала мои раны, была чем-то вроде терапии, амулета. Или даже... волшебного лекарства, которого мне так не хватало все эти годы.
Лена не была похожа на Валю.
Сколько я ни пытался утолить в себе жажду вернуть ее, ни к чему хорошему это не вело. Они были разными. Полностью во всем: во внешности, цвете волос, манере говорить и одеваться. Не было общего ровным счетом ничего, кроме... Кроме того, что и у той, и у другой были красивые лазурные глаза.
Вот только Валины смотрели на меня, а у Лены... У Лены они лишены любых ориентиров. Я все никак не мог забыть ее взгляд — взгляд человека, который смотрит, но не видит.
Я это ясно понимал и не мог себе простить, чтобы она потерялась. Я шел и шел, я бежал по залитой дождем улочке. Пока не дошел до самого леса. Это был тупик.
Тогда я пришел в ужас. В лесу она просто не выживет. А отправиться за ней туда в такую бурю — словно искать иголку в стоге сена.
Я отступил. Уходил из тупика поверженным. Вероломным предателем, который бросил то, что не хотел терять из виду. Я оставил то, что делало меня тем самым гребаным романтиком, которому море по колено. Я уходил домой с чувством презрения к себе, я себя ненавидел еще больше, чем тогда... Когда узнал, что Валентина разбилась в машине, уезжая от меня как можно дальше.
Мне казалось, что все люди вокруг меня просто уходили. Они меня оставляли, лишь бы только не видеть этого лица. Не видеть этого жуткого шрама на полголовы.
И даже Лена...
Я вдруг замер возле калитки. Подошел уже буквально к дому. Было жутко холодно и мокро, я замерз и устал. Устал от порочного круга, когда вижу человека, с которым хочется иметь что-то большее, чем просто секс. А он от тебя убегает.
А ведь Лена была первой, кто не видел моих шрамов по-настоящему. Она точно не лукавила, когда говорила, что у меня красивые черты лица. Пускай она была наивна и незряча... но слепым тут был только я сам. Я сразу этого не заметил — не увидел, как идеально мы подходим друг другу.
Сверкнула молния, весь район на долю секунды накрыло вспышкой. И я увидел ее в пятидесяти метрах от дома.
Маленький комочек обычного мужского счастья. Укутанная в полотенце. Сидящая на дороге, так и не осилив развилку. Она ревела под дождем и думала, что про нее забыли. Что за ней уже никто не придет, она просто никому не нужна.
Но в жизни так бывает: тебе кажется, что ты пустое место и отброс, бракованный материал... а на самом деле тебя кто-то ищет. Просто этот кто-то сделал глупость, он пошел не той дорогой, чтобы отыскать свою судьбу.
Я взял ее на руки, словно что-то очень дорогое. Будто я добытчик на приисках и увидел самородок где-нибудь в грязи. Я прижал ее к себе и медленно понес домой, не говоря ни слова. Не произнося и звука. Мне было достаточно того, как она мирно сопела на груди. Как ее тело постоянно вздрагивало от холода, а я понимал, что вот оно — мое золото. Я его нашел и никому не отдам.
Ночь была тяжелой.
Лену знобило, она была слаба и простудилась. Я дал ей пару проверенных средств. И она, как ни странно, все покорно выпила. Дал ей жаропонижающее, чтобы сбить температуру. Какое-то время бедняжку трясло, она стонала и ворочалась, пока я сидел у кровати. Я просто ждал, пока ей станет лучше. И смог облегченно вздохнуть только под самое утро — когда озноб ушел и Лена наконец уснула крепким сном.
Я поставил программу на кофе, а сам вышел покурить. Зажег спичку, прикурил. Сделал затяжку и бросил спичку в пруд. Он был неглубоким, просто декоративным, шел вместе с фонтаном. Но после ночи дождя все было залито до краев. А фонтан и вовсе молчал без электричества... Часть дома была обесточена — придется лезть за инструментом, вспоминать армейские годы, когда был мастер на все руки. Не то что сейчас... Тяжелее пистолета и хуя я в руки ничего не брал уже много лет.
Но посторонним здесь не место. Сегодня мне придется поработать от души. Солнце просыпалось, обнажая результат ночной грозы. В предрассветной серости я видел дерево, лежащее на выезде из гаража. Где-то с крыши сорвало тарелку. Телек я почти не смотрю, но вернуть ее на место все же надо.
Я делал последнюю затяжку и закатывал рукав, чтобы взяться за дело. Но в следующее мгновенье просто застыл — у меня перед домом стоял доберман.
Огромный и черный. Он смотрел на меня, а я на него.
Ненавижу доберманов.
