Здесь ежевика, словно память, цепка,черна, как девяносто первый год,когда на взлётной полосе Бельбекастоял три ночи президентский борт.Семнадцатого выехать из Крымазнакомым поездом, в привычный путь,а через день в Москве услышать – путч,не понимая, как непоправимогрядущее. Не зная о потерях…Да мало кто тогда представить мог,что дальше.И тем более поверить:земля у нас уходит из-под ног.И в страшном снемне не могло присниться,что родина вдруг станет заграница,а те, кто это сделал – неподсудны.Годами слышать выкрики угроз,что будет полуостров, где ты рос,або українським, або безлюдним.…Когда он зрел бедой, последний август,играл прибой, шипучее, чем брют.Кто мог измерить, сколько нам осталось,пока страна сползала к декабрю?Что той земли? Ты видишь эти скалыи на ветру иссохшую траву?Тут знают, как довольствоваться малым.Я этим малым только и живу,моим корням нужна родная почва,своя земля, с которой мы – одно.Её недавно мне вернули.Точка.И никогда не выбьют из-под ног.<p>Задыхаясь</p>Теперь могу сказатьпо праву рождения:вот звук,который преследуеткак наваждение —подводная лодкауходит за бонное заграждение,носом клюёт за чертойиз бетонных глыб.Бухта воронкойделает громчепротяжный всхлип.Так выдыхает флот,который – нет! – не погиб,так провожают на службубратьев,сынов,отцов.Сизый туман тяжёл,как крышка люка.Свинцов.Пока что на внешнем рейдеещё стоит «Кузнецов».Стон перед погружением.Дежурный спускна глубину,в которой потомзадохнётся «Курск».Никто не в курсе,что Родина резкоизменит курс.Никто не знает,что Крым останется за бортом,что будем со всхлипомловить ускользающий воздухртом,пока темнеет в глазах.Это будет потом.Потом.Если бы знать о томзатяжном погружениисегодня – смогли бы вы сдатьсявот так,без сражения?Я слышала все отговоркии все возражения.И речь не о быте,о сытости и деньгах.Я тоже былав растерянностии в бегах.Я тоже утратилаориентирыи берега.Я четверть века,как вы,училась дышать под водой.Август.Солнце краснеетза облачной дальней грядой,горити колет глазапятилучевойзвездой.<p>Свидетельство</p>
