Замыкает список кораблей, затопленных Черноморским флотом во время Крымской войны, пароходофрегат «Владимир».
В 1853 году, незадолго до Синопа, состоялось первое морское сражение боевых парусных кораблей с паровыми двигателями. Победителем в этой дуэли с турецким «Перваз-Бахри» (любят турки хвастливые имена, в переводе это означает «Владыка морей», но тут имя не очень-то помогло) и был «Владимир». Сражение состоялось на траверзе Пендераклии: в том самом месте, где за 24 года до того бился с турками «Меркурий». Турки теперь называют этот город Эрегли, но изначально греческое поселение (затем римское и византийское) носило имя Геракла: Гераклея Понтийская. А ведь Севастополь тоже расположен на полуострове, который называется Гераклейским.
Захваченный в итоге артиллерийского поединка турецкий корабль отбуксировали в Севастополь и ввели затем в строй Черноморского флота. Переименовали в «Корнилова». Когда орудия с затопленных парусников при обороне Севастополя уже стояли на суше, а корабли корпусами преградили вход в бухту флоту коалиции, защитников города продолжали поддерживать артиллерийским огнём пароходофрегаты «Владимир» и «Херсонес». Огонь с «Владимира» помог отразить наступление неприятеля и в день первой бомбардировки города в октябре 1854-го, когда на Малаховом кургане Владимир Корнилов был смертельно ранен.
Командовал пароходофрегатом в бою 1853 года Григорий Иванович Бутаков. Его наградят за пленение хвастливого «владыки морей» орденом Святого Георгия четвёртой степени и произведут в капитаны второго ранга. Современники отмечали хладнокровие Бутакова во время августовской бомбардировки 1855 года и последнего штурма: поддерживая левый фланг сражающихся до последнего защитников Севастополя, он отдавал команды, стоя на палубе, когда вокруг свистели неприятельские ядра. Бутаков увеличивал дальность стрельбы орудий, имевших малые углы возвышения, создавая «Владимиру» крен. Он же первым использовал корректировку орудийного огня с берега, чтобы поражать корабельными орудиями цели вне видимости экипажа, вражескую артиллерию на закрытых склонах высот. Усовершенствовал орудийные станки. Позже его труд «Новые основания пароходной тактики» на много лет вперёд определит основы боя броненосных судов. При оставлении нашими войсками Южной стороны в последние дни августа Бутаков скомандовал затопить пароходофрегаты, чтобы они не достались врагу.
Лишь накануне Первой мировой войны, 6 декабря 1913 года, трёхсотпудовый Херсонесский колокол был возвращен в Севастополь – спустя много лет после окончания Крымской войны и его похищения. Отлит он в 1776 году из трофейных пушек, захваченных у неприятеля во время русско-турецкой войны 1768–1774 годов, и был установлен в Херсонесском монастыре (
Французы вывезли колокол в Париж, и спустя долгие годы он был обнаружен на звоннице собора Парижской Богоматери. Много лет над французской столицей раздавался его голос, пока в 1913 году Пуанкаре после многочисленных обращений российского посла во Франции не вернул колокол на родину, в Херсонес, где его подняли на звонницу Владимирского собора.
Херсонесский колокол не только призывал на службу монахов, он служил звуковым маяком: в тумане его звон предупреждал корабли, находящиеся в море, о близости скалистого берега.
Когда в 1925 году Херсонесский монастырь закрыли и сняли все колокола, один установили на берегу для звона в ненастную погоду. Им оказался тот самый, вернувшийся из Франции. Узнали его по изображениям на боках (с одной стороны святой Николай, с другой – неизвестный святой, стоящий на луне) и по тексту, который уже тогда читался не полностью: «сей колокол… вылит… святого Николая Чудотворца в Таганроге из турецкой артиллерии весом… пуд… 1776 года месяца августа… числа».
Колокол пережил гражданскую войну и Вторую героическую оборону Севастополя, следы от пуль и осколков на его медных боках свидетельствуют о тех годах. Но всё же уцелел и по-прежнему возвышался на крутом берегу. В 60-е годы XX века его лишили языка, и колокол замолчал надолго.
Вновь он смог зазвучать лишь 5 мая 2002 года, во время первой Пасхальной службы в восстановленном Владимирском соборе.
Почти километровый (960 метров) плавучий мост через воды главной бухты для отхода защитников Севастополя на Северную сторону сооружали с 14 июля по 15 августа 1855 года сто плотников и сто моряков при помощи сапёров и ополченцев, строительством руководил генерал-лейтенант Бухмейер. После окончания переправы мост из 86 плотов был разведён. Детально впечатления от перехода русских войск через рейд 27 августа описал в «Севастопольских рассказах» Лев Толстой.
