…Когда рёв ветра и воды слился в единый чудовищный звук, ярость шторма достигла такой силы, что тела упавших за борт моряков разрывало на куски. Казалось, что Эвр и Нот призвали на помощь порождений своего брата Борея, стаю смертоносных Гарпий.
Балаклавская буря удостоилась отдельного абзаца в «Словаре ветров» Проха между бакштагом и баллистическим ветром. Она послужила источником вдохновения для писателей и поэтов разных стран: появилось даже название «принцициана», то есть собрание литературных произведений о буре и гибели «Принца». Но мне из всего списка жертв той бури самым символичным кажется название одного из британских кораблей: Retribution (в переводе с английского – «Воздаяние»).
Британский военачальник Фицрой Джеймс Генри Сомерсет Раглан потерял руку, ампутированную после ранения при Ватерлоо, и для его одежды портными был придуман особый крой рукава реглан. После бури, когда суда снабжения были разбиты в щепки, а зима оказалась необычайно суровой для наших широт, фельдмаршалу Раглану пришлось носить тёплую шапку с вырезами для глаз, позаимствованную у местных моряков, название которой до сих пор не потеряло актуальности. Крымская война оказалась последней в карьере лорда: с февраля 1854 года он принял командование войсками, выступившими против России, а в июне 1855 года скончался под Севастополем, но не на поле боя, а от холеры.
А щёголю графу Джеймсу Томасу Браднеллу Кардигану, который как-то купил за свой счёт обмундирование на весь гусарский полк, дабы подчинённые выглядели безупречно, пришлось поддевать той зимой под мундир тёплый вязаный жакет. Идею затем подхватили и другие замерзающие офицеры. Кардиган, начальник лёгкой кавалерийской бригады, в сражении при Балаклаве возглавил атаку, описанную Теннисоном: поначалу блистательную, но затем закончившуюся полным разгромом и потерей половины численного состава.
Изабелла Дуберли, супруга казначея 8-го Ирландского королевского гусарского полка капитана Генри Дуберли, находящаяся на борту корабля Star of the South, делала записи в дневнике по мере того как буря разыгрывалась с 10 ноября. Её воспоминания были затем опубликованы.
Нахимов
Встретить триумфатора Синопского сражения на Графской пристани собрался практически весь город, и в память о его возвращении между рядами белоснежных колонн там установлена мемориальная доска.
Первый памятник Павлу Степановичу Нахимову был открыт на площади к 45-летию Синопской битвы 18 ноября (по старому стилю) 1898 года в присутствии императорской фамилии во главе с Николаем Вторым.
На пьедестале памятника были начертаны стихи графини Евдокии Растопчиной:
Демонтировали памятник ровно тридцать лет спустя, в 1928 году, в соответствии с декретом Совнаркома «О снятии памятников, воздвигнутых в честь царей и их слуг, и выработке проектов памятников Российской Социалистической революции», а площадь переименовали.
Добивались сноса памятника четыре года. «По меньшей мере, странно, – писала севастопольская газета «Маяк коммуны», – что в рабочем центре Крыма нет памятника учителю рабочего класса. Это делается особенно заметным при том большом количестве памятников, какое мы имеем здесь защитникам самодержавия. Особенно бросается в глаза памятник адмиралу Нахимову, поставленный у входа в город со стороны моря. Немалое удивление вызывает эта бронзовая фигура у иностранных моряков, в частности у турецких. И в самом деле, разве не насмешкой высится попирающая турецкие национальные знамена фигура Нахимова в городе, борющемся за разрушение национальных перегородок? На площади им. III Интернационала – руководителя пролетариев всего мира – не может быть памятника царскому адмиралу». На опустевшем постаменте в 1932 году и установили памятник Ленину, разрушенный десять лет спустя, когда гитлеровцы заняли город.
Нахимова вернули на прежнее место 5 ноября 1959 года, убрав для этого (впервые в СССР, неслыханное дело!) восстановленный памятник Ленину. Но развернули фигуру флотоводца на 180 градусов, спиной к морю, а не к городу, который он, по замыслу создателей, должен был закрывать спиной от неприятеля. Рассказывают, что во время приезда в Севастополь в 1957 году Хрущёв поинтересовался, почему орден Нахимова в стране есть (учреждён в 1944 году), а памятника ему нет, и распорядился: «Нахимова вернуть на прежнее место, а Ленину найти место лучше».
