Я часто слышу это от родителей. Один из них — обычно мама — более чутко воспринимает эмоциональные потоки дома. (В книге «Дом в конце света» Майкл Каннингем пишет: «Она знает, что что-то происходит. Ее нервная система постоянно настроена на дом».) В результате более тонко чувствующему родителю — в нашем случае Энджи — порой кажется, что партнер не несет своей доли ответственности. Второй же родитель — в нашем случае Клинт — считает, что интуитивный партнер чрезмерно эмоционален.
В действительности же партнеры по-разному воспринимают время, потому что каждый из них обращает внимание на что-то свое. Когда Энджи слышит сигнал детского монитора или видит, что Заю нужно сменить подгузник, она мгновенно вскакивает. Эти действия ориентированы на время, и она реагирует на них первой. И из-за этого она чувствует себя «перегруженной».
Клинт признает эту разницу.
— Можно сказать, что я живу не в реальном времени, — говорит он. — Я воспринимаю картину в целом. То есть если я целиком беру на себя расчистку снега, работы во дворе, хозяйственные заботы по дому, мытье посуды и приготовление еды, то она должна больше внимания уделять детям.
Клинт говорит, что Энджи не всегда правильно оценивает ту работу по дому, которая не имеет четких временных рамок.
— Все это кажется ей неважным, пока посудомоечная машина не
И все же он очень четко ощущает ту напряженность, которая возникает из-за постоянного ухода за детьми.
— Чувствует ли она, что ее нагрузка больше? Пожалуй, я не могу сказать, что понимаю ее чувства, как должен был бы, — признается он.
Он вспоминает тот весенний день, когда я познакомилась с Энджи. Тогда он и дети болели. Клинт понимал, что Энджи устала. Он знал, что дети болеют. Ему было жаль, что он не может подняться, чтобы помочь ей.
— Я чувствовал, что она думает:
В начале каждого разговора с Энджи и Клинтом я просила их приблизительно оценить распределение домашних обязанностей. И чаще всего их оценки удивительно совпадали: Клинт почти полностью берет на себя готовку, а Энджи поднимается к детям по ночам, потому что Клинту нужно вставать на работу в четыре утра. Клинт чуть больше занимается уборкой, а Энджи — стиркой. Энджи делает больше покупок, берет на себя львиную долю покупок для детей, походы к врачу и дополнительные занятия с детьми. Клинт полностью берет на себя весь ремонт и хозяйственные вопросы, а также всю бухгалтерию. Оба партнера оценили работу друг друга практически одинаково, независимо друг от друга.
Единственной сферой, в которой возникли разногласия, была та, что беспокоила Энджи больше всего. Это уход за детьми. По ее оценке, она выполняла 70 процентов этой работы и не потому, что больше времени проводила дома. Она сказала, что ей приходится больше смотреть за детьми
— Если мы оба дома, — сказала мне Энджи, — то все подгузники целиком на мне. Если Эли играет во дворе, то именно я постоянно его проверяю и убеждаюсь, что с ним все в порядке. Я слежу, чтобы дети не проводили слишком много времени у телевизора.
Кроме того, Клинт всегда умеет выкраивать куски свободного времени для себя, а Энджи это никогда не удается.
— В выходные он может два-три часа провести у компьютера, занимаясь своим хобби, — говорит Энджи. — А я недавно записалась на трехмесячный семинар, так никак не могла выкроить часа, чтобы выполнить все задания.
Клинт реагировал по-другому. Он сказал, что уходом за детьми они с женой занимаются поровну.
— Все зависит от ситуации, — сказал он. — Если у нее был тяжелый день, то я беру на себя больше. И если ей приходится работать три дня подряд, то я тоже пытаюсь ее разгрузить.
Пятьдесят на пятьдесят и семьдесят на тридцать — большая разница, особенно если учесть, как мало времени Энджи и Клинт проводят вместе. Почему же так происходит даже с самыми чуткими и настроенными друг на друга родителями?
Прежде чем идти дальше, хочу сделать паузу, чтобы отметить: подоплекой разговора о распределении домашних обязанностей между Клинтом и Энджи — а такой разговор ведут
