А она что-то на своем пробурчала и бегом к себе в комнату. Я подумала, что с женщиной что-то совсем не в порядке. И потом у меня начались жуткие головные боли. И самое интересное, в одно и то же время. Стала вообще плохо соображать. Потом поясницу так хватало, что согнуться трудно было. Сына Любы просила ножками походить. Потом меня одолевали страхи. Как-то зашла ко мне Люба, а я сижу с сыном в кресле. Держу его на коленях, к себе прижала. И говорю ей:
У меня такое чувство, что меня с сыном выгоняют.
Оксана, мне кажется, что не Римины ли это проделки?
Я задумалась. Какие еще проделки? Я тогда не понимала, о чем идет речь. И вот, покатилось. Младшего брата призвали в армию около месяца. Мы даже не знали точно, где он служит. Тут приходит мне письмо. Он, оказывается, служит на окраине нашего города. Письмо было уж очень печальным. Как еще он не забыл мой адрес? Я сообщила своим о новости. Написав ему письмо, стала собираться в его часть.
Он очень просил конфет и сладостей. Была зима. А она в Хабаровске лютая. Оказалось, брат служил на Красной речке, в роте почетного караула. Купила конфет, печенье. И с маленьким сыном поехали. На КПП долго ждать не пришлось. Он заходит, я его не узнала. Очень уж похудел. Холод минус 30. А он в тоненьком бушлате. Руки отморожены. Я ему говорю:
Ты что так похудел, вас что, совсем не кормят?
Оксана, ты привезла что-нибудь?
Ну да! Вот конфеты и печенье.
Он стал их поглощать. По-моему даже не разжевывая. Я спросила, что происходит и почему он в такой форме. Мне показалось, что брат был на грани срыва. Стал рассовывать конфеты и печенье по карманам.
Оксана, ладно! Мне надо идти.
Женя, я приеду на выходных. Тебя отпустят в увольнение?
Попробую поговорить, может и отпустят. Но до присяги вряд ли. Пусть мать пришлет мою карточку с поликлиники. Может, мне служить нельзя по здоровью. Ира, тут задница.
Что он имел в виду, я уже потом поняла. Мы его проводили в часть. Вернувшись в общежитие, я сообщила родным о своем посещении брата в воинской части. Через неделю ко мне прилетел отец с Сахалина. Папа очень любил Женю. Да и мы, старшие тоже старались ему чем-то помочь. Он был не плохой. Как и все мы. Но в семье не было духовности, не было уважения к родителям. Нет, оно было, но очень поверхностное. Да и к детям. На наши головы сыпались маты, оскорбления. Но что вы хотите получить в ответ? Ведь «Как аукнется, так и откликнется».
Брата я часто забирала на выходные домой. Постою, поболтаю с офицером, пару раз улыбнусь. И готово, брат в увольнение. Он мне много рассказывал про издевательства в части. И это служащие казахи издеваются над нашими ребятами. А офицеры дедовщину поддерживали. Как-то я брата забрала домой с пробитой головой. Стригла его, а слезы катились из глаз. И что делать? Думала. Тут ко мне зашли Миша с Колей азербайджанцы, это их так на русском языке звали. Коля был родным братом Ильи. Они иногда приносили мне фрукты. А я сижу и реву.
Оксана, что случилось? Ты почему плачешь?
Я им рассказала всю эту историю с избиением брата в части. Хорошо, брат назвал того, кто его не оставил в покое.
Так, говори! Как его фамилия?
Новиков, он дед.
Все понятно!
На выходных мы едем с папой и сыном к нему в часть. Его отпускают. Мы все довольные и радостные заехали в магазин, набрали всяких вкусностей. И по дороге домой он мне рассказывает:
Оксан, ко мне в часть приезжали Миша с Колей.
Как приезжали?
Да вот, сплю днем, решил немного вздремнуть. Там время свободное было. Меня будят, смотрю – Коля с Мишей. Я их спрашиваю: «Вы что тут делаете? Как сюда прошли?» А они мне: «Жень, ты не волнуйся. А ну показывай, где эта тварь». Я смотрю, а они дедов строят. «Показывай, не бойся». Я и не знал, что говорить, дар речи потерял. В общем, они хорошо с ним «побеседовали». После их посещения, деды стали меня приглашать на чай.
Да, дела!
Я была удивлена. Конечно, большое спасибо им. Но что эти деды с другими парнями делали? Деды на полтора года старше. Хохма. Я как-то раз сидела на КПП и ждала брата. Рядом со мной сидела бабушка. Она приехала со своим сыном к внуку. Сын её был почтенно одет. В дорогом кожаном пальто, в руках был дипломат, по виду тяжелый. Она меня спрашивает:
Вы к кому приехали?
К брату. А вы?
Я к внуку, – с грустным видом ответила мне бабушка, – как вашему брату служится?
Ох, сейчас вроде бы ничего. Брат уже отслужил год.
А у нас… Мы даже не знаем, что делать. Два месяца назад приезжали. Забирали его на выходные в гостиницу. Он разделся, а у него вся грудь синяя от побоев.
Она мне рассказывает, и у неё на глазах слезы накапливаются. Тут и брат подбежал. Я ему быстро собрала покушать, в увольнение не отпустили. И заходит этот мальчик, внук этой бедной бабульки. Худой. Он, по-моему, вообще плохо что-либо соображал. Отец его открыл дипломат, а там чего только не было. И деликатесные колбасы, и красная вяленая рыба, и икра. Я слышу, отец ему говорит:
Ты послушай меня, сынок. С волками жить – по-волчьи выть. Нельзя быть таким. Нужно быть более наглым.
