Ею были выделены три типа семейного взаимодействия в обследованном контингенте: «деструктивный», «конструктивный» и «смешанный». Как отмечает автор, воспитательная позиция первой группы родителей отличалась непоследовательностью. Отцом
312
и матерью одновременно давались противоположные распоряжения, устанавливались запреты, немедленно отменяемые другим родителем (парадоксальные команды).
Столь же противоречивы были реакции на проступки или неуспехи взрослеющего ребенка. В психологии научения такая непоследовательность рассматривается как один из путей формирования амбивалентности. Контролирующие и регламентирующие функции в этих семьях осуществлялись родителями с той же склонностью к крайностям. Подростку уделялось недостаточно внимания. Гипоопека чередовалась с контролирующе-подавляю-щей позицией.
Родительские представления и ожидания в таких семьях противоречили реальности. Желание видеть потомка самостоятельным, способным к автономии расходилось с его фактической несостоятельностью в учебе, наличием проблем в поведении и общении. Происходящее объяснялось родителями необъективно. Наблюдалось явное снижение критики и игнорирование или сокрытие психического заболевания, неспособность родителей рефлексировать и прогнозировать последствия собственных действий.
Второй тип семейного взаимодействия характеризуется противоположными параметрами. Тип их отношений к подростку характеризуется как адекватно-лояльный. Позитивную позицию родители занимают по параметру нормативного контроля. Родители считали воспитание ребенка своей основной функцией, главным смыслом существования. Родительские позиции отличаются последовательностью и характеризуются безусловным принятием подростка.
Воспринимая подростка как несамостоятельного, инфантильного, родители препятствуют его отделению от семьи, но при этом стремятся избегать конфликтов, что, тормозит развитие сепарации. По мнению исследователей, такой стиль воспитания способствует становлению у подростка чувства защищенности и созданию условий для полноценного развития и существования. Такая позиция, определяемая как «эффективная опека» оказывает позитивное влияние на подростка и процесс его социальной адаптации [52, с. 80-85].
Обычно результатом
313
чаются слушаться родителей, выполнять все их требования, не задавая вопросов и не совершая попыток принять решение самостоятельно. В такой среде подростки часто настроены более враждебно по отношению к родителям, испытывают глубокое недовольство и сожаление из-за подавления их воли и редко идентифицируют себя с родителями. Когда удается преодолеть власть взрослых, подростки становятся мятежными, избыточно агрессивными и враждебными, особенно если дисциплина насаждалась родителями в жесткой и несправедливой форме и внедрялась без любви и привязанности.
Воздействие автократической системы управления на подростков из разных семей оказывается различным. Наиболее робкие на всю жизнь остаются подавленными, зависимыми людьми (Fisher and Crawford, 1992); более сильные начинают сопротивляться. И у тех и у других часто возникают эмоциональные проблемы и нарушения психики. Мятежники нередко покидают родительский дом, как только могут это себе позволить; некоторые из них становятся правонарушителями.
Как принято считать, общение и идентификация с родителями способствуют подавлению в подростках их асоциального поведения и предотвращают проявления агрессии. Однако, как показывает одно из исследований (Neapolitan, 1981), в тех семьях, где отцы применяют грубые формы физических наказаний, эти правило не действует. Чем более подросток идентифицирует себя с отцом, демонстрирующим агрессивное поведение и поощряющим проявление агрессии, тем чаще и охотнее подросток сам ведет себя агрессивно. Во взрослой жизни у таких подростков, скорее всего, возникнут серьезные психологические проблемы (Jordan, 1989).
Существует взаимосвязь между жесткой дисциплиной в семье и отношениями подростка с его ровесниками. Подростки, не знающие ограничений в своем социальном поведении (отчасти по причине агрессивной модели поведения родителей), не пользуются любовью и расположением ровесников в той мере, в которой пользуются те, кто обучился социальным ограничениям на положительном примере своей семьи (Feldman and Wentzel, 1990).
Другой крайностью является
314
