– Я ведь говорила тебе, младший, что ты отталкивающий персонаж для женщин! – в ответ на моё замечание ещё громче засмеялась Августа. – Тереза, представьте себе, но помимо того, что этот красавец не женат на мне, он в принципе ни на ком не женат! Он заботливый дядя, внимательный сын и душевный брат, но он всё никак не женится! Хотя лично для меня это не удивительно, ведь наш Байрон никогда не был склонен к семейной жизни, с головой ушёл в бизнес… Так что можете ловить момент, – заговорческим тоном заключила старшая и единственная (я вспомнила это!) сестра Крайтона, при этом возмутительно недвусмысленно подмигнув мне.
– Нет, спасибо, я состою в счастливом браке, – неожиданно даже для себя самой, совершенно уверенным, слегка насмешливым тоном отозвалась я, но, в следующую секунду, встретившись взглядом со стоящим справа от Августы Байроном, отвела глаза в сторону. Я не умею врать глядя в глаза собеседнику: моё достоинство – мой бич.
Августа ретировалась вслед за своим мужем, так что дизайнерский проект мне предстояло обсуждать не с вымышленной миссис Крайтон, а с мистером Крайтоном лично – хозяйки в его доме не было.
Сидя на краю глубокого кресла напротив рабочего стола Крайтона, за противоположной стороной которого он восседал в своём рабочем кресле, внимательно наблюдая за движениями моих рук, я размышляла совершенно о сторонних вещах. Кабинет хозяина дома, в котором мы сейчас находились, как и женскую гардеробную комнату я всё ещё не продумывала, считая правильным для начала обсудить конкретно эти комнаты с их владельцами, но, по-видимому, обе комнаты в итоге придётся обсудить именно с Байроном. И ещё я непроизвольно думала о призрачных причинах, по которым помолвка Крайтона с загадочной дочерью венецианского банкира, ради которой он меня кинул, могла сорваться. Не состоялась ли она по той же причине, по которой не состоялась моя личная жизнь? Или, быть может, свадьба всё же была, но брак распался после того, как итальянка поняла, за
– Вот это замечательно, – прервав мои спутанные мысли, Байрон взял со стола эскиз, на котором была изображена прихожая комната.
– До сих пор я не видела Ваш дом изнутри, поэтому я рисовала по наитию…
– Это хорошо. Совсем не похоже на то, что я имею сейчас.
– Сейчас у Вас тоже не так уж и плохо всё обставлено, – заметила я, в слабой и оттого жалкой попытке отговорить Крайтона от идеи полностью изменить внутренности этого дома, то есть отговорить его от этого катастрофически (для меня) масштабного проекта.
– Ты не находишь текущий дизайн слишком помпезным?
Я понимала о чём он говорит, потому как я находила увиденные мной внутренности этого дома именно помпезными и именно с приставкой “слишком”. Хрустальные люстры, зеркальные мозаики, сусальное золото – и это только то, что я успела увидеть в промежутке между прихожей, гостиной и кухней.
– Ну, в этой помпезности тоже “что-то” есть, – пожала плечами я, прекрасно понимая, что мои слова ни на йоту не совпадают с моим реальным мнением.
– Не верю в то, что ты действительно так считаешь, – отложив эскиз прихожей, он взялся за эскиз одной из гостевых комнат. – Мне больше нравится твоё ви́дение.
– Это только наброски… – нервно заморгала я, наблюдая за тем, с каким вниманием он изучает каждый мой рисунок.
– Что ж, это замечательные наброски. Мне в них всё нравится.
– Но ты ещё не всё посмотрел.
– И тем не менее… С какой комнаты начнём обсуждение?
Подобного вопроса я не ожидала. Я считала, что он будет командовать, самостоятельно указывать мне на комнаты вразброс, критиковать моё видение, навязывать своё, как это всегда и бывает с заказчиками…
– Оу… Ну, я предлагаю начать с… – мой взгляд совершенно неожиданно зацепился за комод, стоящий позади Крайтона. Я знала этот предмет мебели. Комод из тёмного дерева, явно выбивающийся из общей концепции интерьера – старый и потёртый предмет, не подходящий ни рабочему кабинету, ни спальне, в которой однажды я проснулась за несколько минут до того, как первая ложь начала всплывать на поверхность моей искаженной блефом реальности. Однажды я спросила Байрона, чем ему дорог этот комод, ведь я была уверена в том, что он должен быть связан с какими-то тёплыми воспоминаниями, и Байрон ответил, что этот комод он в детском возрасте собственными руками смастерил со своим отцом, специально для хранения в нём роскошной коллекции оловянных солдатиков, которую он продемонстрировал мне в тот же вечер. Интересно, та необычная коллекция всё ещё хранится в этом комоде? Прежде хранилась, красиво разложенная в специальных поролоновых вставках, обшитых велюром зеленого цвета… Повезло Байрону в детстве: он имел любящего отца, с которым мог все выходные мастерить комод и затем раскладывать в него уникальную коллекцию солдатиков, которую подарить своему ребёнку может позволить себе далеко не каждый родитель. Например я не могу позволить себе подарить Береку столь потрясающий, дорогостоящий подарок. А ведь он бы наверняка пришёл в восторг от подобной коллекции.
