– Вообще ничего интересного… – глядя в одну точку перед собой, сцепив руки на животе, пробубнила себе под нос я. – Давай-ка заглянем к нашей Терезе без предупреждения, – вдруг предложила я. – Возьми и мой кофе, гений.
– Ладно, но в таком случае мы поедем на моей машине.
– Как пожелаешь, только кофе мой возьми.
Мы подъехали к дому Терезы Холт в начале десятого часа. Её машина была припаркована у обочины, но она не спешила открывать нам дверь.
– Нужно было допить кофе, – жалела я, стоя на крыльце в ожидании, когда хозяйка дома соизволит открыть нам дверь.
Ветер, натягивающийся с залива, трепал мои волосы, быстро бегущие рваные облака, похожие на тонны грязной ваты, то пропускали на землю яркие солнечные лучи, то скрывали их за собой. Прослушанная мной ранним утром метеосводка обещала на сегодня двенадцать процентов осадков.
– Хочешь, можешь вернуться в машину, и я сам поговорю с ней, – ухмыльнулся Арнольд.
– Издеваешься? – в ответ процедила сквозь зубы я, стараясь не выдавать своим голосом факт своего замерзания. Нужно было надеть форменную куртку – она теплее.
Я в третий раз нажала на дверной звонок и, как только оторвала от него палец, дверь перед нами резко распахнулась. Тереза Холт, одетая в свободную серую футболку и широкие спортивные штаны, предстала перед нами с слегка взъерошенными волосами.
– Простите, если мы Вас разбудили, – моментально догадалась о причине нашего затянувшегося ожидания я.
– Всё в порядке. Я как раз поднималась с постели, когда вы позвонили в первый раз. Проходите.
Полицейских часто не пускают дальше порога, порой даже захлопывают двери прямо перед их пытливыми носами, однако Тереза уже второй раз пропускала нас вглубь своего дома без лишних вопросов или сопротивлений.
– Мы с вами виделись два дня назад, на похоронах миссис Фокскасл, – как только все мы оказались в гостиной, с маха начала Холт. – Вы тогда настоятельно советовали мне вспомнить подозрительные лица, встречающиеся на моём пути за время моего проживания в этом городе, – указав мне с Арнольдом на диван, она опустилась в кресло. В её голосе, взгляде и особенно это читалось в её движениях, что-то изменилось с момента нашей последней встречи. Её интонация и телодвижения стали более уверенными, резкими, словно она перешла из служащего ранга в начальствующий.
– Вы кого-нибудь вспомнили? – опустившись на диван, поинтересовалась я.
– Вы ищите убийцу и ищите его в моём окружении, – сцепив пальцы поверх коленей скрещенных ног, Тереза прикусила нижнюю губу. – Возможно потому, что я не могу ни на кого из своих знакомых, даже на своих недругов, подумать, будто кто-то из них способен на подобное зверство, мой мозг блокирует подозрения. Однако кое-кого я всё же припомнила. Был один парень по имени Коннор Трэшер. Этой ночью я нашла его аккаунт в социальной сети, – с этими словами она протянула в моём направлении свой телефон, в котором была открыта страница этого парня. – Он бывший бойфренд Рины. За последние три недели он дважды сталкивался со мной лоб в лоб, однажды я заметила, как он сфотографировал меня, когда я покидала теннисный корт, и ещё пару раз я видела его в городе издалека, но он вроде как просто проходил мимо не замечая или делая вид, будто не замечает меня. Может ли это считаться странным?
– Для города с населением в сто двадцать тысяч человек столь частые незапланированные встречи с одним конкретным человеком вполне могут сойти за подозрительные, – отозвался Арнольд, приняв из моих рук телефон Терезы, чтобы изучить профиль этого Трэшера.
– Вы сказали, что Ваша подруга Рина Шейн встречалась с этим человеком, – прищурилась я. – Но последним бойфрендом Рины Шейн значился Раймунд Хоггарт.
– Ничего себе, – собеседница вцепилась в меня откровенно заинтригованным взглядом. – Вы знаете имя последнего бойфренда Рины? Вы что, изучаете сейчас её дело?
– Нет, я была помощником следователя Эйча Маккормака, пять лет назад расследовавшего убийство Вашей подруги. Я давно тщательно изучила это дело, так что ключевые имена мне хорошо знакомы. Имени Коннора Трэшера в деле об убийстве Рины Шейн нет.
