– Ну, правитель Предморья – велика ли разница? Всё равно они заслуживают того, чтоб их оставили тут без помощи, если смеют на тебя крыситься.
– Ты же знаешь, я никогда так не поступлю.
– Знаю. В тот день, когда ты станешь злобным самодуром, я перестану тебя уважать. Но, полагаю, уважать тебя мне предстоит до конца моих дней.
– Посмотрим.
Роннар даже рассмеялся в ответ, хотя настроение у него было паршивое. И дело даже не в том, что приходилось прерывать поход и возвращаться назад – не так уж тщательно и долго он готовился, и не последняя это надежда добраться до Арисфорта. Просто ото всех этих приключений на болоте осталось мерзкое послевкусие. Бились они не с бестиями, а с людьми, ещё более отвратительными и опасными, чем бестии, и спасённые ими обыватели были далеки от того, чтоб радоваться и быть благодарными. Кроме освобождённых из подвала девушек, разумеется, одна из которых, правда, первой же ночью покончила с собой.
Да и тьма бы с нею, с благодарностью, не очень-то Роннар в ней нуждался. Но местные крестьяне и с места срываться не желали. Они смотрели на людей принца враждебно и при этом всем своим поведением намекали, что те должны теперь охранять их от бестий вместо прежних «защитников». Причём прямо тут, на дедовских пашнях. Куда они пойдут от них, да от хранимых могил и привычных болот?
И поборник решил, что мнения этих людей лучше вообще не спрашивать, просто приказать им, да и всё. И он приказал. Ему повиновались, однако смотрели волком – может, из страха перед его бойцами, а может, перед неведомым будущим. Годтвер же поглядывал на них и на огорчённого Роннара с высокомерной усмешкой, будто старый опытный пёс – на усилия молодого, который ещё только пытается подминать под себя стаю.
– Тебе с самого начала следовало держаться с ними, как держится князь со своей челядью. Не замечать их, короче. Только иногда отправлять туда к ним свои распоряжения. Ты должен понимать, как простолюдин смотрит на жизнь. Если ты для него равный, то от тебя можно что-нибудь требовать. А если ты господин, то требовать от тебя что-то строжайше запрещено, а твои решения категорически не обсуждаются – они только исполняются.
– Эти люди сами не знают, чего хотят.
– Естественно. Им раньше и не предлагали хотеть что-то, кроме хорошего урожая, покладистой жены, плодовитой скотины и привычных податей. Принимать решения, где и как следует жить, им раньше не приходилось.
– Ты привык к своему бесхребетному Остреборху. В Беотрайде живут другие люди.
– Сам видишь, что отличий нет, и я говорю по делу. – В ответ Роннар только пожал плечами. – Люди везде одинаковые, просто жизнь у них разная, вот и ведут себя по-разному. Эти, видишь, привыкли получать безопасность от обладателя твёрдой руки… Ты, если хочешь повелевать князьями, и чтоб тебя воспринимали как самого главного господина, не обращай внимания на крестьян. Никакого внимания. С чего ты вообще взялся интересоваться их мнением? Тогда уж пойми и их: если перед тобой выплясывают: «Да что пожелаете, да как считаете!» – то самое милое дело выкатить кучу претензий и в придачу ещё кровно обидеться на получившийся результат. А вот если не выплясывают, то как-то проще принять то, что есть, и то, что до́лжно.
– Разве я сейчас выплясываю перед кем-нибудь?
– По-моему, так не особо, а по их получается, что да. Раз ты по их меркам добр, значит, выплясываешь. Уж как водится. Они привыкли к другому обращению. Ты же сам видел, к какому именно.
– И что ты мне предлагаешь делать?
– Да делай, что решил. Ведём эту тощую команду в Ишмей, значит, ведём, так точно, командир! Идём к Арисфорту – значит, идём, а на этих болванов плюём. Всех на свете не обогреешь, господин. Сам знаешь.
– Странно, что ты со своим ко мне отношением ещё пытаешься меня наставить. Неужели ты делаешь это от души?
– Разумеется. Наставляю я всегда от души. А почему бы мне этого не делать? Вообще ж ты хорошее дело задумал. Что же до моего отношения, то если всё пойдёт так, как я думаю, то мне тебя убивать просто не понадобится. Поборничество тебя потихоньку оставит, придёт другая власть от Пламени. И вся моя проблема решена наилучшим образом!
– Ты ненормальный, парень!
– Я-то нормальный. Нормальней всех на свете. И, между прочим, радею о нашем деле. Я опытнее тебя в нём, потому что старше, и я могу судить.
Роннар отмахнулся от собеседника и пошёл проверять, как идёт подготовка к походу. Слова Годтвера всё-таки пали на благодатную почву, и принц совсем иначе стал смотреть на крестьян, которых ему предстояло сопровождать до форта. И разговаривал теперь с ними совсем иначе: коротко и жёстко. Нет, его бойцы не будут помогать им грузить телеги. И тащить их по болоту тоже не будут, ваш скарб, вы и волоките. И лошадей своих не дадим. Не хотите, можете оставаться в своём посёлке. Одни. Помирайте, если желаете. Вольному воля.
