Поэтому к выходу из цитадели она подошла с видом решительным и даже надменным. Ей, красавице, в прошлом супруге короля, не трудно было одним взглядом заставить солдат торопливо отдавать себе честь, и смотреть на молодую женщину из торгового сословия с бо́льшим уважением, чем на собственное начальство. Даже младенца на руках она держала так, как государь носил державу. Стражники, разумеется, с первого же взгляда её узнали и даже поклонились, хотя им, по идее, этого делать не полагалось.
– Откройте калитку, – приказала она.
– Госпожа?.. В смысле – ваше высочество…
– Открывайте. Мой муж распорядился, чтоб я вывезла ребёнка в Велл и укрылась там сама. Благородным женщинам не место в осаждённой крепости, так сказал принц. Ещё он сказал, что женщине его семьи не следует тут находиться. – И взглянула с надменным ожиданием.
Стражники в недоумении переглянулись.
– Нашему командиру ничего об этом не сообщили.
– Разумеется. – Алкеда без труда изобразила раздражённое ожидание. – Решение очевидное: никто в цитадели не должен об этом знать, чтоб у солдат не зародилось даже сомнения в скорой победе. Осторожность прежде всего. Открывайте.
Стражники ещё колебались какое-то время, но когда Амтал шагнул к ним и сдержанно напомнил, что они заставляют ждать законную супругу принца, к тому же с ребёнком на руках, решились и всё-таки открыли госпоже калитку. Амтал же взял у них четырёх осёдланных лошадей, ждавших наготове под ближайшим навесом, усадил Алкеду в седло и вывел конька за стену.
Когда он отпускал поводья, то мимолётно накрыл её пальцы своей ладонью. Его уверенное и мягкое прикосновение отозвалось в её сердце болезненным и в то же время сладостным уколом. Если бы они были вдвоём, она бы освобождённо заплакала – наконец-то они выбрались. Наконец-то больше не находятся под присмотром Кавира. Наконец-то у них хотя бы появился шанс!
В сумраке раннего утра пустые улицы выглядели чудовищно – грязные, захламлённые мусором, который со времён начала осады никто не вывозил, зато, видимо, исправно наваливали новый, серые стены с побитыми, местами зашитыми деревом окнами, с погнутыми или выломанными узорными решётками. Дымка ещё не осела, добавляя городу демонической сумрачности. Если бы Алкеда любила столицу, её взяли бы за душу изменения, произошедшие здесь, и, может быть, потянуло бы оплакать потерянную красоту.
Но она терпеть не могла столицу. Всё то счастье, которое она здесь видела, по ощущениям было силой вырвано у судьбы из зубов, добровольно же этот город давал женщине только изнуряющие браки с неприятными мужчинами, тяготы политической игры, к которой её принуждал отец, чувство страха и напряжения в борьбе за огрызочки радости. И, конечно, беспокойство за самого дорогого, самого близкого её сердцу человека.
И Алкеде было безразлично, как теперь выглядит главный город Лучезарного. Она хотела только одного – поскорее выбраться за его пределы и стать хоть на толику свободнее. Но, понимая, как опасно было бы решить, будто самое сложное уже позади, женщина держалась, по видимости, равнодушно и внутренне очень собранно. После рук отца попасть в руки деверя – любого из них! – она совершенно не хотела, хоть и считала, что Аранеф, как и Бовиас, и все остальные братья не могут иметь к ней каких-либо претензий теперь, когда она в голос отказалась от претензий своего сына на власть.
Разумеется, есть ещё претензии её отца, но она-то понимает, насколько малым значением обладает в его глазах. Шантажировать Кавира жизнью дочери бессмысленно, и Аранеф тоже должен это понимать – по крайней мере, она была в этом уверена. Но при всей своей уверенности предпочитала не рисковать.
Первая встреча с солдатами Аранефа произошла через три квартала от цитадели и получилась довольно-таки мирной. Заметив их, Амтал вывел коня чуть вперёд и первым начал разговор. Он представил Алкеду, как обычную достойную горожанку с младенцем, желающую покинуть город, и как бы невзначай показал, что вооружён, и его спутники – тоже при оружии. Четверо солдат, наткнувшиеся на них, переглянулись – по их лицам легко читалось, что драться они б предпочли в случае, если бы на их стороне оказался более значительный перевес. Но тут при раскладе трое на четверо исход был совершенно не ясен, тем более что трое бойцов, сопровождавших Алкеду, выглядели солидно и имели в своём распоряжении отличное оружие.
Поэтому, поразмыслив, солдаты согласились, что достойной горожанке можно покинуть город, и сопровождающие могут проехать тоже – если, конечно, по справедливости заплатят за это. Амтал вынул из пояса две золотые монеты, и группы разошлись, вполне довольные результатом.
– Я думаю, стоит спрятаться где-нибудь здесь, – сказал Амтал, когда они удалились от места встречи на два проулка. – Следующая боевая группа, скорее всего, окажется больше.
– И как же мы выберемся потом?
