– Я нашёл одного моряка с большим кораблём. Он возьмётся перевезти нас через залив даже и с лошадьми.
– Думаешь, мы проскочим?
– Пока в городе идёт штурм, а в заливе множество рыбачьих лодок, можем проскочить. Но надо быть готовым ко всему.
– Если придётся прыгать за борт, я не смогу плыть с ребёнком на руках.
– Я возьму малыша. Главное – побереги себя, – прикоснулся на мгновение к её локтю, и женщине стало легче на душе. – Будь осторожна.
Он взял сына из её рук только после того, как завёл коней на борт лодки и успокоил их. Скакуны фыркали, косились на хлипкие доски, перекинутые с причала, и на плещущую внизу грязную воду, но рядом с Амталом вели себя более покладисто, податливо позволяли вести себя, куда ему угодно, и ставить, где положено.
Владелец корабля бросил пассажиру куски старой парусины.
– Укрой их, и пусть стоят тихо. Сам знаешь, если заметят на палубе лошадей, заподозрят неладное.
– Знаю.
– Кстати: дай плату сейчас. Оставлю её семье, на случай, если не вернусь. – И заулыбался во весь щербатый рот. Задорно так заулыбался, словно не существует на свете ничего забавнее собственной смерти.
– Ты пообещал ему так много? – удивилась Алкеда.
– Не больше, чем предполагал с самого начала, – успокоил Амтал.
Моряки вывели лодку в залив и развернули паруса. Ветер пронизывал до костей, и молодая женщина куталась в плащ, даже капюшон накинула, потому что от ветра быстро заболела голова. Алкеда старалась не смотреть по сторонам, словно из суеверия – чтоб не привлечь беду, и потому она пропустила почти всё путешествие по воде. Чтоб успокоить себя и поддержать, женщина смотрела на Амтала, спокойно простоявшего с ребёнком на руках у прикрытых парусиной лошадей. Свободной рукой он придерживал самого беспокойного из них под уздцы и выглядел так безмятежно, словно на приятную прогулку выбрался. В его бестревожности спутница черпала уверенность, что всё получится именно так, как ей хочется.
Они благополучно причалили, а потом был долгий путь через столичные предместья. Их задержала необходимость затеряться в толпе беженцев и так обойти внимание солдатских патрулей, а ещё по возможности не потерять лошадей. И тут внешнее спокойствие Алкеды и Амтала значило больше, чем какие-либо ухищрения, отговорки или хитро продуманный маршрут. Амтал даже решил разделить их группу, и того из своих спутников, кто хуже всего умел держать непроницаемое выражение лица, отправил на двух конях в обход с наказом: если встретится военный патруль – просто скакать во весь опор и молиться. После чего посадил Алкеду на коня, вручил ей хнычущего ребёнка, а на второе животное навьючил вещи, причём так, чтоб казалось, будто их целая гора.
И дальше мужчины пошли пешком, ведя коней в поводу. Покачиваясь в седле, молодая женщина старательно прятала от чужих глаз свою холёную красоту, и если кого-то разглядывала, то только беженцев, от военных старательно уводила взор. А военные, разумеется, на неё поглядывали. Если бы не пищащий свёрток на руках у Алкеды и не холодная, уверенная отстранённость Амтала и его спутника-гвардейца (разумеется, переодетого в штатскую одежду), хотя бы одного коня они бы лишились наверняка. А так, похоже, солдаты пожалели молодую мать, и долгое, тягостное в своей медлительности путешествие завершилось благополучно почти у самого подножия Велла. Там же их ждал второй гвардеец с обеими лошадьми, благополучно и почти без приключений добравшийся туда.
К лестнице, ведущей в главный Храм, Алкеда подошла лишь на следующий день, но она была безумно счастлива, что эта долгая дорога оказалась именно такой, какой была. Предшествующую ночь они с Амталом провели в крохотной спаленке придорожного трактира. Там всё устроилось легко – на входе они представились супругами.
Для неё заснуть и проснуться вместе с ним, на одной постели, было самой большой отрадой. А то, что рядом, под рукой, посапывал их общий ребёнок, лишь подкрепляло ощущение семейного счастья и наслаждение им. Сонно глядя, как он просыпается, она улыбалась, боясь потревожить мужчину разговорами о любви. Что ж, он сам заговорил об этом, первый. В ответ Алкеда потянулась к нему, провела пальцами по его руке, словно пыталась убедиться, что он существует в реальности.
– Всё это время жила только одной надеждой – что смогу быть с тобой, и что ты меня не разлюбишь.
– Не разлюблю. Жизнь отдам за тебя, если понадобится.
– Пусть этого не случится. Иначе мне-то тогда зачем жить?
– Ради него, например. – Амтал наклонился поцеловать младенца.
– Я так не смогу, – улыбнулась женщина. – Я без тебя не смогу. Пожалуйста, давай ты будешь жить… Прости, что в Храме нам придётся держать дистанцию.
– Я всё понимаю. Будем держаться.
