— «Что-то»?! — Мардж даже, кажется, поперхнулась от возмущения. — Вернон, я тебе поражаюсь! Сами говорите, что где-то там мелькнул старый мерзавец, который мылился в опекуны, а если он уже прибрал все к рукам? Денежки себе, а мальчишку вам, словно мусор?
— Что ты, — усмехнулся Вернон. — Все под контролем. Поверенный у Поттеров, скажу я тебе — палец в рот не клади, по плечо оттяпает! Мы с ним нашли общий язык, так что никаким левым опекунам не достанется ни пенса.
— Вот это правильно, — энергично кивнула Мардж. — И все же не намучились бы вы с мальчишкой, — она покачала головой, откинув со лба Гарри челку и пощупав бледный, но все же видимый шрам. — Папаша его был гнилой, а дурная кровь есть дурная кровь. Прости, Пет, не хочу обижать твою сестру, но чем она думала, когда шла замуж за эдакого типчика? Или деньги глаза застили?
— Видишь ли, гм, Мардж, — кашлянул Вернон. — Дурная кровь там скорее у одного папаши, чем у всей семьи. Предки, как мне сказали, были очень даже приличными людьми. Да сама посуди, дед Гарри лишил сынка наследства за его художества, а бабка оставила внуку этот дом и кругленький капиталец, да еще подробно оговорила, что все это именно для внука, а не для его папаши. А то, что причитается мальчишке к совершеннолетию, он сможет получить, только если будет воспитан, как дед с бабкой требуют. Ну и мы с Пет, ты не думай, намерены воспитать из племянника достойного человека.
Мардж покивала одобрительно, и тут семейную идиллию чуть не испортил Дадли: ему вдруг взбрело зареветь и начать звать Тилли. К счастью, Мардж решила, что непонятное «ти-и» означает какую-нибудь игрушку, пообещала купить «племяшу» плюшевого бульдога, и Петунья быстренько увела детей спать.
К еще большему (хотя и весьма сомнительному для крайне чистоплотной Петуньи!) счастью, Мардж приехала с молодым бульдогом Злыднем, которого она как раз дрессировала — сидеть и подавать голос по команде, ходить строго у ноги, не брать еду у чужих… Городской дом был тесен для щенка, а крохотный палисадник перед тротуаром, шириной не больше двух шагов, явно не годился для того, чтобы выпустить песика побегать. И на третий день Мардж уехала, обняв на прощанье брата, клюнув в щеку Петунью и категорически предложив летом приезжать к ней: мальчишкам полезно бегать на свежем воздухе, а не дышать выхлопными газами в центре Лондона.
Дурсли предложением воспользовались, и с тех пор не раз гостили в деревенском коттедже Мардж. Петунья изрядно поволновалась поначалу, не наведет ли ту болтовня детей на мысли о всяких ненормальностях в их жизни. Но Мардж не подвела — как особа приземленная, все оговорки Дадли и Гарри она с чистым сердцем принимала за глупые детские фантазии. Мальчишки носились по лужайке, купались в надувном детском бассейне — на речку Петунья их отпускать боялась, и таскали за уши теткиных бульдогов. Единственное, что Мардж решительно пресекла — это попытки Гарри прокатиться на песике верхом. А на его грустное: «А я помню, как раньше катался… на огромном-огромном черном песике», — ответила, усмехнувшись:
— Одно из двух, племянничек, или это был пони, или твой безголовый папаша в собачьем костюме! Потому что нормальная собака, уж поверь своей тетке Мардж, под седлом не ходит!
— А без седла? — серьезно спросил Гарри.
— Тем более, — по-тюленьи фыркнула Мардж, все, к удивлению Гарри, расхохотались, и вопрос катания на собаках был закрыт.
В день, когда Дадли исполнилось пять лет, тетя Мардж окончательно признала, что Гарри не унаследовал никакой «дурной крови». Взрослые сидели в увитой диким виноградом беседке, мальчишки носились наперегонки со Злыднем, и Мардж вдруг сказала, кивнув на Гарри:
— Был задохлик, в чем душа держится, а теперь худой, но шустрый, не дохлятина какая. Видать, порода такая, жилистая. Только, Пет, что ж он у тебя вечно лохматый такой?!
— Тоже, видать, порода, — в тон ответила Петунья. — Стриги, не стриги, причесывай, не причесывай — вихры во все стороны. Хорошо, с Дадликом таких проблем нет.
— Да, Диддикинс в нас пошел, — умиленно разулыбалась Мардж. — Настоящий Дурсль!
То лето — лето, когда мальчишкам исполнилось по пять лет — вообще выдалось спокойным и счастливым. Гостили у Мардж, ездили всей семьей в Римини, потом, на день рождения Гарри, снова заехали к Мардж и вместо обещанных трех дней провели там прекрасную неделю. А потом вернулись в Поттер-хаус: мальчиков пора было готовить к школе.
Собственно, что там было готовить! Купить все нужное — недолго. Попросить Тилли приготовить мальчикам комнату для занятий — и вовсе минутное дело. Зато бедной Петунье пришлось вправлять мозги Дадли и Гарри, чтобы те не вели в классе никаких лишних разговоров. Ни о Тилли, ни о бабушке Дорее, ни о волшебной половине дома. Ни, Боже упаси, о том, что родители Гарри были волшебниками! «Это секрет, — втолковывала Петунья, — и если вы его разболтаете, всем нам может быть очень плохо!»
— Чем плохо-то? — дулся Дадли.
— Да, и кому какое дело? — вторил Гарри.
