— Гриша, а ты вырос! — удивилась Нина. — Смотри, уже выше отца стал!
Иван взглянул на Гришку, кивнул подбадривающе:
— Он еще вверх растет, а я уже вширь и вниз.
— Ты, может, есть хочешь, Гриша? — спросила Нина. — Пойдем покормлю, а потом уже работать будешь.
— Нет, я завтракал…
— А то пойди, — сказал отец.
— Не хочу. — И добавил: — Сначала заработать надо.
— Тоже верно. А ты, мать, все-таки иди — обед готовь. Мы тут и сами управимся, — распорядился Иван.
Вдвоем они быстро докопали картошку, потом уже втроем так же дружно подобрали ее и перенесли на крыльцо — рассыпали для просушки.
Постепенно Гришка освоился, рвался все помогать то отцу, то мачехе — не мог сидеть без дела. Охотно остался ночевать.
— Там не будут искать? — спросил отец.
— Нет, я предупредил коменданта.
Рано утром они вместе с отцом шли на рабочий поезд. По дороге отец спросил!
— Может, вернешься домой? Чего по общежитиям скитаться? Надоело небось?
— Привык уже… Там ребята.
— Дома-то лучше.
— Потом, — сказал Гришка. — Кончу вот…
— Ну, гляди. Надумаешь, вертайся в любой день.
После этого приезда Гришка часто стал наведываться домой, но вещички свои перетащил только после окончания училища.
Закончил он его хорошо и тут же пошел учиться дальше — на машиниста, как и было когда-то задумано в детстве.
К этому времени и Зинка закончила семилетку, поступила в швейный техникум в Донецке. Сначала она ездила ночевать домой, а потом нашла там себе «угол» и стала приезжать только в выходные. «Ну, дети, кажется, определились!» — думал Иван, довольный их рвением к обретению специальности. Правда, они еще не встали на собственные ноги, приходилось им помогать, но это уже было не в тягость: зарабатывал Иван хорошо, да и огород, хоть и обрезанный, но помогал прилично — своя картошка, свои овощи.
И годы с этого времени для Ивана потекли как-то легче и незаметнее. Вроде и не заметил, как выросли дети. А они выросли.
Гришка уже ездил помощником машиниста на тепловозе, женился. Зина живет в городе — тоже уже замужем, в гости с мужем приезжает, и когда соберутся все, Иван любуется детьми: красивые, рослые, крепкие и веселые. Вспоминают прошлое — смеются над собой: как дурили, как учиться не хотели, как из дому бегали, как тетю Нину не признавали.
— Чего уж там вспоминать! — весело отзывалась Нина, собирая на стол. — Дети есть дети, их понять можно. Сама без матери росла, мачеху не любила. Но и было за что — злая была.
— Вы у нас хорошая! — Зина обнимала ее за плечи. — Это мы к вам были несправедливы.
Зина — пышная блондинка, у нее современная прическа, модное платье — своя работа, ногти сверкают красным лаком. Зина намного крупнее Нины и относится к ней покровительственно, как большая к маленькой.
— Все, все прошло и быльем поросло! — говорит ей Нина. — Теперь бы внуков нам подбросили, а то мы с дедом скучаем.
— Будут! — заверяет ее Зина и смотрит на брата, ждет подтверждения. Гришку эти разговоры смущают, и он отмахивается от них:
— Больше не о чем говорить?..
Ивану нравится Гришкина застенчивость. Ему тоже хочется поучаствовать в общем разговоре, и он обращается к Гришке:
— А чего это ты такой стыдливый стал? Я помню, ты рано начал женихаться! Помнишь, как ты корову заставлял свой чуб зализывать?
— О, вспомнили! — и Гришка машинально пятерней отбрасывает свой льняной чуб со лба, обнажая залысинку на левой стороне лба.
— Да вот же, до сих пор зализано, — не унимается Иван и показывает пальцем на залысинку. Все смеются, хотя и не верят, что так было на самом деле.
— А я и не отказываюсь, — говорит Гришка и вспоминает: — Машка у нас была. Умная корова! Она только что не разговаривала, а так все понимала.
— И удойная была: много молока давала, а молоко вкусное и густое, как сметана, — добавляет Иван.
— Вот бы попить парного молочка! — вдалась в воспоминания и Зинаида. — А Гриша любил пить сколотину. Помнишь?
— Помню. А еще я любил домашнюю колбасу!
— Ты гляди, все помнят! — удивляется Иван. — Я и то уже забыл, какая она, домашняя колбаса.
— А я помню! И запах, и вкус помню! — сказал Гришка и слюнку проглотил.
— Па, а почему вы ничего не держите? Сейчас же разрешают. На пенсии делать все равно нечего. Так бы хорошо было! А? — Зинаида подсела к отцу, смотрит ему в глаза.
— А помогать будете?
— А что помогать?
— Ну как же… Корм добывать. — Иван подумал, сказал: — Корову трудно, конешно, а поросенка можно бы завести. Огород весь, до самого низа, вскопать, насадить картохи, бураков, гарбузов, кукурузы.
— Ну, а в чем же дело?
— Да в том… Огород же надо вскопать, посадить, а потом полоть, поливать, убирать? Нам с бабкой не осилить весь. Мы еле управляемся с тем, што нам когда-то оставили. У меня уже вот какой помощник, — он кивнул на палку, на которую опирался подбородком. — Без нее не сяду, без нее не поднимусь — радикулит. Поможете с огородом управиться, мы уж, так и быть, возьмем на себя содержание: будем кормить, ухаживать.
— Когда же нам? — Зинаида разочарованно опустила уголки рта. — Мы же работаем.
