— Ты меня с ума сведешь, Андрей, — Курочка похлопал по плечу, пытаясь ободрить. В моем кабинете мы собрались вдвоем, Татьяна обещала скрыть факт нашего местонахождения. — Совсем уже со скуки одичал. Иногда думаю, лучше бы ты оставался кутежником, чем творил такие выкрутасы!
— Да брось, всё будет хорошо.
— Какой брось? Лигачев не просто так сюда приезжал. Ты нарушил план целой группировки! Елфимов, думаешь, просто так стоял и сторожил дверь Мишина?
— Всё узналось внезапно, Курочка. Ты подсказал, Татьяна упомянула, мой мозг всё сложил в одну картинку.
— Ты и планы Мишина нарушил…
— Чушь. Каким это образом?
— Я думаю, они делали ставку на своего человека. Планировали познакомить с Егором Кузьмичом, предложить кандидатуру на рассмотрение.
— Сергей Георгиевич, откуда такие познания? — я был недоволен другом. Слишком плохо налажена между нами коммуникация. Мне нужно получать информацию — быстро и скрытно, и намного быстрее, чем оппоненты. Сейчас удалось обыграть группу Елфимова. Черт знает, кто стоит за ними, может сам Лигачев. — Почему узнаю так поздно?
— Да это мои предложения, Андрей. Ну скажи, зачем внезапно приглашать малоизвестный кадр из провинции, под самую встречу, внеплановую к тому же, с Лигачевым? Уж если у нас происходит совещание с секретарями ЦК, то всех на уши ставят, а тут узнают буквально единицы.
— Тогда понятно, почему Мишин настолько зол.
— Ты спутал ему карты, — Курочка налил себе воды из графина, выпил и вытер рот рукой. — Всю последовательность разрушил. Наверное, ему пришлось представлять уже тебя как того самого кандидата, ради которого были устроены смотрины.
— Что ж. Спасибо тебе за то, что удержал в кабинете соперника.
— Ты пойми правильно, на тебя глядеть пристально будут, — Курочка принял самый суровый вид из всех возможных. — Пока не наступит день фестиваля, пока не подготовишь всё на сто, а лучше двести процентов, пока не проведешь эту самую политическую акцию, спокойствие не обретешь.
— Ладно, Сергей, мне надоел разговор. Всё и так ясно. Сделаю как надо, и пойду наверх. От тебя жду поддержки.
— Хорошо. Что теперь? Надо как-то отпраздновать твое восхождение в гору.
— У моей Курочки есть предложение?
Честно сказать, мне и правда следовало бы встряхнуться. В моей голове сейчас запрос-картинка — теплый муд с друзьями где-нибудь в отдалении от общества. Так что я охотно согласился на предложение Курочки.
Кто ж знал, что будет дальше…
Коричневый трехэтажный дом, окруженный лесом и опоясанный белесым туманом. Бетонная площадка, на которой стояли припаркованные машины. Поблизости ни души. Только наша небольшая компания из четырех.
Большинство уже разъехалось с устроенной встречи. И теперь я сижу на софе, а передо мной, упершись злобным взглядом, стоял Владимир Ручков, тот самый протеже Елфимова.
Я не раз спросил Курочку: «Ты зачем его пригласил? Что он здесь делает» Мой друг виновато пожимал плечами: «Это не я. Оказывается, он знаком с Колей!» Николай же, будучи организатором вечеринки, имел простой, можно сказать быдловатый подход к жизни. Он не был из золотой молодежи, но имел доступ к полузапретным вещам. Через него проводили различные операции, про которые люди в должности предпочитали никогда не говорить.
Весь вечер вышел для меня стрессовым. Я не понимал, что мне делать, как реагировать на присутствие Владимира. Заметно, как он смотрит на меня волком. Маленького роста, уже лысый и с нездоровой кожей. Что у него происходит в голове?
Я даже не пытаюсь установить с ним контакт.
— Коля, когда закругляемся? — стоя на балконе, мы молча наблюдали за ночным лесом. Деревья шумели, периодически говорили на шелестящем языке. Коля был высок и строен, часто хвастался тем, что хорошо изучил каратэ. Аслан же из моего мира говорил, что каратэ был запрещен. Интересное наблюдение, конечно.
— Да скоро, думаю. А что жену не пригласил?
— Уехала в командировку, — соврал я.
— Ты знаешь, приятно с тобой познакомиться. Нужно связями обрастать, давно решил дял себя. Сережка ведь про тебя говорил в последние месяцы много.
— В хорошем ключе? — я удивился, что Курочка о чем-то делился с этим человеком.
— Ага. Особенно в последний месяц. Говорит, ты из наших.
— Ну смотря что мы подразумеваем под нашими.
— Короче, в нашей команде.
— Если так говорить, то да. Хотя команды толком и нет.
— Пока ещё нет, а через годика два сделаемся большими людьми, — Коля сделал затяг. — Вот вы подрастете, окажетесь наверху, сможете делишки проворачивать. Там и братьев и друзей не забудете, надеюсь.
— Нам не довелось раньше встречаться?
— А? Не, ты че. Курочка меня стесняется, — окурок Коля потушил о балконные перила.
— Это ещё почему?
— Ну я же спекулянт по-русски говоря. И шабушной немного. Ты вроде тоже протестовал против Системы, по-своему конечно.
— Да не то чтобы… — попытался смягчить такое отношение про себя.
— Ну пил ты конкретно, будто слон или «афганец» после разговора с душманами. А вот пить перестал, и Курочка к тебе стал смотреть как на ровню.
— Ты весьма прямолинеен, я смотрю.