— Скрыть? Он же кто-то там из комсомола, ты с ума сошел? — у Курочки глаза налились слезами. — Мы пропали. Моей карьере конец. Всё коту под хвост, да ещё из-за какого-то придурка. На кой черт ты его вообще пригласил?
— Мне посоветовали с ним связаться по одному делу. Да какая разница? Давайте решать уже, что делать.
— Чья дача? — спросил я.
— Моя. Ну, в смысле дальних родственников, которые в Академии наук.
— Понятно. Ты с этим Володей сделку проводил?
— Нет, не успел.
— А что планировалось?
Коля некоторое время молчал, обдумывая.
— Скупка ювилерки. Он хотел со мной договориться об этом.
Я пораскинул мозгами. Давай, Андрей, быстренько всё обдумай. История получилась наисквернейшей, но действовать придется в любом случае. Нельзя запороться. Черт с этим придурочным Ручковым. Потом поплачу из-за его глупой смерти.
— Кто ещё знает об этой встрече? — уточнил я, пытаясь понять, есть ли возможность замкнуть произошедшее на нашей тройке.
— Кроме тех, кто ещё был на даче и уехал, больше никто. Я старательно не свечусь, — Коля вытер платком пальцы от крови.
— Что ж. Шанс есть.
— Ты так считаешь?
— Да. Обидно признавать, но тебя ограбили, Коль.
— Чего? — лицо Коли сморщилось.
— Нам придется поступить радикально, — продолжил я. — Инсценировать взлом и ограбление дачи. Дом сгорит, куда деваться.
— Что?!
— Коля, или ты предпочтешь оставить следы? Чем меньше останется следов, тем лучше. Этот товарищ Ручков напился, поконфликтовал с нами, мы разъехались. От обиды и комплекса неполноценности он захотел отомстить. Вернулся обратно. Выломал входную дверь. Извлек драгоценности, золото, или что у вас там имеется. Перед уходом решил поджечь дачу, чтобы замести следы… Бензина плеснул слишком много. По глупости отрезал себя от выхода. Полез на балкон.
— Сказки! Так не бывает, — запротестовал Курочка.
— Замолчи, просто замолчи. Он застрял на балконе, да. Пытался спастись, по пьяни думал, что прыжок будет относительно безопасным. Ведь пьяному море по колено, так? Прыгнул неудачно. Помнишь, как он рванул?
Коля молча кивнул.
— Ну вот. Прыгнул и черепом об бетон. Неудача. Потрачено. Конец игры.
— Это не поможет, — Курочка не унимался.
— Если есть другой вариант, предлагайте. На улице июльская ночь, не замерзнем.
Коля, помешкавшись с минуту, пошел в сарай. Вышел он оттуда с топором и канистрой.
Если прижали в угол, то работать надо дерзко, чтобы не было обидно. Спасибо за урок, Леонид.
Водитель проплакался, успокоился, перестал причитать. Я молчал. Мы уже час сидели в ожидании чего-то неизвестного.
— Леонид, когда они заберут запись?
— Завтра должны. Но вы же сами понимаете, могут в любое время прийти. Вы простите меня, Андрей Иванович. Если бы не Лира, то сразу сообщил.
— Вы знаете, зачем чекисты меня подслушивали?
— Нет. Мне только приказали.
— Ясно.
Снова молчание. На часах без пяти минут три часа ночи. Время бесконечно тянулось. Я смотрел на морщинистую шею Леонида, пытаясь мысленно сосредоточиться, найти хоть какую-то лазейку.
— Они ведь заставили меня, — продолжил водитель. — Всё из-за сына. Он в Афганистане пропал. Пообещали разыскать, а сами подсунули устройство.
— Это несправедливо.
— Конечно! Простите меня. Вы так изменились в последнее время. Андрей Иванович, вы стали так добры, и я подумал: «Может быть он мне поможет?»
— Чтобы вам помочь, мне нужно избавиться от этой записи, — сказал я, указывая кивком на продемонстрированный магнитофон.
Молчание.
— А вы правда поможете? — с надеждой спросил Леонид.
Я ответил положительно. А что мне оставалось делать? Находясь в ловушке, и не на такое согласишься.
— Есть варианты избавиться от неё? — спросил я.
— Вчистую? Нет конечно. Вопросы зададут всё равно, — Леонид чесал вспотевший лоб. — Тут надо смекалисто работать. Есть одна идейка.
— Говорите.
— Да что говорить, если скажу, то вы откажетесь, — он обернулся, чтобы посмотреть мне в глаза. — Доверяете мне на все сто?
Я кивнул головой. Стало страшно.
— Тогда работать будем дерзко, — сказал Леонид, вытащив из бардачка нож, открывая дверь. — Раз зажали в угол, то поборемся перед смертью.
Открылся капот. Леонид в чём-то там закопошился, дергал и матерился, затем вернулся обратно.
— Ладно. С богом. Пристегнитесь, Андрей Иванович.
— Хорошо…
Завелся двигатель. «Волга» поехала вперед. Скорость была небольшой, Леонид аккуратно и медленно выезжал на проспект. Оказавшись на большой автополосе, он стал постепенно разгонять.
— Пристегнулись?
— Да, уже давно. Что происходит?
— Держитесь!
Леонид втопил в педаль газа. «Волга» рывком пошла вперед, а я, вжавшийся в кресло, всё пытался понять, что задумал мой водитель.
А потом всё понял.
И наступил лютый страх.
Я в испуге закричал:
— Остановите! Останови, твою мать, машину! Хватит! Нет, я не готов, останови её!
— Поздно! Держись, сынок!
Машина на полной скорости полетела в угол дома. Я сделал один большой вдох прежде чем ощутил сильный удар всем телом. В глазах мгновенно потухло, сквозь тишину пробился тонкий звон.
— Ты хочешь поговорить со мной?