В ЦК комсомола была Наталья Васильевна. Точно, это же пожилая невысокая женщина, фамилия у неё на я… Янина! Она заведующая сектором кадров. Видимо, до моего прибытия в марте восемьдесят пятого мы более плотно общались с ней по афганской теме, ибо после никак с ней по данному вопросу не контактировал.
— Всё так, — ответил я.
— Ну вот. Опыт есть. Не прибедняйтесь, — последняя фраза Лигачева словно отчитала меня.
В глазах Мишина читалась мольба согласиться. Все остальные молчали. Вдруг обмолвился тот самый афганский офицер:
— Безопасность корпуса советников на мне, товарищ Озёров. Обстановка в Кабуле сейчас относительно стабильная, спокойная. Это красивый город.
— Учтите, Андрей Григорьевич, что после командировки в ДОМА вас ожидает работа в Москве, — Лигачев снял очки и отложил бумаги в сторону. — Мы будем рекомендовать вас в ЦК КПСС.
Ах вот оно что. Последняя проверка боем. И поманили будущим оффером. Фактически отложенное трудоустройство. Я чувствовал подавленность и не знал, что делать. Безысходность, полная безнадега. Если откажу Лигачеву, то вход в высшую власть будет закрыт. Обрадуются недоброжелатели… Я не смогу ни на что повлиять, только прожить жизнь в разваливающейся стране, чтобы потом побыть десять-двадцать лет в «комсомольских» бизнесменах; в семьдесят три, если доживу, застану ядерную войну в Москве, сгорю в атомном пламени трамповских бомб.
А если меня вернут обратно в 1985-й? И так постоянно, пока не достигну наилучшего результата? Что-то мне не хочется повторить судьбу героя «Исходного кода».
— Андрей Григорьевич? — Мишин весь побелел от страха.
— Я согласен, товарищи.
— Вот и отлично! — Лигачев пожал мне руку. — Уверен, что командировка пройдет спокойно. Я всё понимаю, товарищ Озёров. Вы беспокоитесь, там идет вооруженный конфликт. Мой совет — не беспокоиться! Вы молодой коммунист. У вас всё впереди. Обо всех деталях поговорим позднее. У вас есть пожелания?
— Пока не имею.
— Если появятся, то обратитесь к Виктору Максимовичу. Да, Виктор Максимович? ЦК ВЛКСМ не откажет в просьбе командированному.
На этом совещание окончилось. Афганцы ушли первыми, сопровожденные Курочкой. Виктор Максимович радостно обнял меня, сконфуженного и напуганного, пожелал удачи и успехов. Я уже собрался выйти, как меня окликнул Лигачев:
— Андрей Григорьевич, у нас есть для вас хорошая новость. В Политбюро приняли решение ограничить движение по Новому Арбату. Второго августа весь день дорога будет свободной. Поздравляю вас!
— Спасибо, товарищ Лигачев. Я очень рад.
Татьяна Гиоргадзе налила мне полный стакан воды. Я выпил его залпом, попросил ещё.
— На вас лица нет… — тихо произнесла секретарша.
— Я отправляюсь в Афганистан.
Секретарша охнула. Стремясь найти опору, она села на стул, прямо напротив меня. Её скромные черты лица, ухоженные волосы и слабый запах духов наполнял наблюдаемое моими глазами спокойствием и умиротворением. Она взволнована, но не паникует.
— Не беспокойтесь, Андрей Григорьевич. Это же временно.
— Я это понимаю.
— Вы сообщите жене?
Об этом я даже не подумал. Лире стоило бы знать, конечно. Может, она вернется из ГДР, чтобы пересечься. Сейчас эмоциональная поддержка будет как нельзя кстати.
— Не знаю. Кажется, нет. Вы можете позвонить ей?
— Попробую. У вас есть её адрес? Лучше отправлю письмо.
— В тетради где-то записал. Или в блокноте. Надо поискать.
— У меня появилась идея, Андрей Григорьевич. Можно связаться с товарищами из немецкого комсомола. Они помогут передать сообщение вашей жене.
— Так будет быстрее?
— Безусловно.
— Ну хорошо. Действуйте. И вызовите Курочку.
— Он пока занят, работает с афганской делегацией.
— Как освободится, пусть немедленно придет ко мне. Скажите, что это очень важно.
Курочка пришел только через два часа. К тому времени я немного остыл и уже не видел в нём врага или обманщика. Однако вопросы всё же имелись.
— Ну что? Тебя поздравлять? — спросил он меня, но заметив суровость на лице, быстро осекся.
— Какое поздравление? Наш план рухнул.
— Кто знал. ЦК и Политбюро виднее, Андрюха. Радоваться надо, что такое внимание к своей личности.
— Мне от этого совсем не легче. Ваня твой много говорил, и ты про него много что рассказывал. Пока что нет никаких результатов от его работы.
— Ты преувеличиваешь проблему, Андрей. Успокойся. И на Ваню не гони, при чем тут он? — Курочка снял пиджак и налил себе минералки. Рука у него дрожала, поэтому воды нахлестал на стол немало. — Ваня сейчас вообще в ГДР. Откуда ему знать, что тебя захотят командировать в Афганистан?
— Иван этот мало что знает. Его обещания не исполняются.
— Не гони, Андрюха.
— Я не гоню. Что делать будем?
— Тебе придется поехать, — удрученно сказал Курочка. От нервов он взъерошил кудрявую шевелюру на голове.
— Спасибо, товарищ. Душевный, мужественный ты человек.
— Ой, только давай без ерничания? Тебя не в ссылку сослали. Такое случается.
— Может, это твоих рук дело? — со злости брякнул я.
Курочка тут же обиделся.
— Знаешь, я бы врезал тебе сейчас за такое. Не будь этого фестиваля, точно бы врезал!
— У тебя ведь тоже есть интерес попасть в ЦК КПСС. Ты же тоже хочешь туда?