В штабе поприветствовал новый переводчик. В отличие от говорливой Инны, Александр Абрамов старался обсуждать строго по делу, ходил рядом тенью и хорошо общался с афганистанскими товарищами. Помимо этого, он дал мне небольшую десятиминутную лекцию по басмачеству, поскольку заметил, насколько его начальник «летает» в проблемах Афганистана.
Я же продолжил витание в облаках, каждый раз пытаясь разгадать возможный шифр из сна. Наконец, когда уже вечерело и мы разошлись по своим кабинетам, вынужденно признал, что занимаюсь каким-то антинаучным бредом. Сны, сновидения, прогнозирования… Ушел в сомнительные поля вроде астрологии и нумерологии. Я такое не поддерживаю. Нужно решить вопрос со снами иначе.
Однако одну очень важную запись в блокноте всё же сделал. Это имя. Евгений, сын Леонида. Кто ж ещё может быть Евгением из моего сна? Других я просто не знаю. Пора заняться его личностью всерьез. Тем более, что оказался в месте событий.
Вечером к нам заглянул армейский фельдъегерь: он привез свежую корреспонденцию из Москвы. В стопке писем, в том числе служебных, один конверт оказался для меня лично.
Надпись красноречивая. От кого: Озёрова Л.
Прекрасно. Спустя столько дней моя «жена» всё же очнулась и написала письмо. Мне уже не скрыть негодование. Ладно, что не попрощалась в Москве, но написать-то письмо по-быстрому могла бы точно. С её связями это совсем беспроблемно.
Я раскрыл конверт. Лист белой бумаги, сложенный втрое, с легким почерком, написанный синими чернилами. Дверь закрыл на ключ, чтобы избавиться от посторонних.