Советские солдаты стояли рядом, но винтовки на плече. Сотрудники охраны президента тоже находились рядом, правда без оружия. Руки Трампа свободны, без наручников и веревок. Он подходит к трибуне и без кривляния спокойно говорит:
— Как временно исполняющий обязанности…
В этот момент из Овального кабинета сквозь окно вылетает ящик; куча красных кепок падает на идеальную лужайку, и ветер гонит их, как божьих коровок.
— Товарищи, социалистическая революция в Америке завершена! — из разбитого окна радостно крикнул офицер в звании полковника. — Впереди маоистский Китай и Австралия! Ура, товарищи!
Резкий обрыв. От прыжков случился рвотный позыв. Всё изменилось враз: Москва, Кремль, развалины. Американские танки штурмуют краснокирпичные стены. Оператор и журналистка в камуфляже снимают репортаж:
— Мы наблюдаем последние минуты агонии режима Озёрова, коммунистического диктатора, развязавшего десяток войн по всему миру и устроившего ядерный геноцид в Западной Европе. Вы слышите перестрелку с кремлевской охраной. По нашим сведениям, у них на вооружении есть огнемёты и крупнокалиберные пулеметы. На предложения капитуляции гарнизон крепости категорически отвечает: «Нет».
Прямо сейчас объединенный батальон морской пехоты США взял под контроль здание Центрального Комитета коммунистической партии. Всюду царит хаос и анархия, автомобильное сообщение прервано. Советские граждане либо не помогают, либо избегают общения с солдатами НАТО.
Этот советский флаг мы взяли со здания местного районного комитета власти. Большинство бюрократических учреждений выглядят заброшенными. Нет и политиков, которые вышли бы на переговоры.
Мы продолжим вести прямой эфир. С вами я, Сьюзан Маккартни из NBC.
Третья вспышка, вся золотая и горячая. Это, похоже, Афганистан. Кавалькада машин, я сижу на броне БТР, орудийная башня впереди меня. Кто-то под ухо рассказывает шутки, гремят двигатели. Мы всё едем, всплывает имя Евгения, и вдруг понеслись отовсюду выстрелы, взрывы и жар пламени окатывает левую сторону.
Конец.
— По всей видимости, герой избрал первый путь и от него не отходит, — Михаил Сбитнев взял слово. — Андрей, это похоже на ваше будущее?
— Я не знаю… Мешанина страшная!
— Я вот удивляюсь иногда, откуда такое стеснение у нашего народа? — Гузеева подняла брови. — Скажите, что я не права. Сидит полноценный, здоровый человек, а всё стесняется. Андрюша, тут вся страна тебе говорит: банзай, вперед!
— Не вся страна, ох не вся…
— Ну Кротопоров, ну что вы как старая мурзилка!
— Вопрос, который точно волнует многих, связан с его политическими взглядами, — ведущий подошел к креслу с неприметным мужчиной. — Велихов юноша скромный и часто сохраняет умолчание, когда речь заходит о собственной идеологии. Приглашенный эксперт Виктор Хорьков считает, что перед нами левый популизм и персонализм. Виктор, расскажите нам ваше мнение.
Старый блондинистый мужчина картаво зашептал:
— Во-первых, это точно левый популизм. Юноша пытается играть с народными чувствами. Во-вторых, он сам не единожды заявил о себе как человеке левых взглядов. В-третьих, Андрей явно пытается приспособить под себя остальных, что говорит о его сильной авторитарной тенденции.
— Вы считаете, он с такими убеждениями спасет страну?
— Шанс есть всегда. Всяко-лучше, чем просто бросить на самотек.
Генерал запротестовал:
— У нас нет времени на сопливых героев. Идет всеобщее посягательство на Россию. Мы осажденная крепость. Служить должны все. Велихов избегает ответственности, вы понимаете?
Зал загудел. Ведущий только взялся сказать что-то в ответ, как студия резко посыпалась на части.
— Мы не успеваем закончить! Андрей, пожалуйста, вернитесь к нам как можно скорее! И помните…
Подполковник Бочко будил меня, тряся за плечи.
— Что? Что случилось?
— Просыпайтесь, Андрей. Вставайте. Машина внизу ждет.
— А что с Инной? Как её самочувствие.
— Когда стабилизируется состояние, её немедленно отправят в Союз. Вы не о том беспокоитесь. Сейчас вы должны ехать к себе.
— Так дайте попрощаться…
— Нет времени. Езжайте, вас ждёт товарищ Александр Абрамов.
— Кто это?
— Ваш новый переводчик, — полковник передал мне конверт. — Отдадите ему заодно, это документы Поршневой, бывшие при себе. Они принадлежат мидовским товарищам, поэтому передайте обязательно. Удачи.
Я сел в машину. Кабульское небо цвело ярко-голубым. Водитель вёз грубо: рывками, задиристо, пытаясь как можно быстрее спихнуть «комсомольский груз» с заднего сидения. Из портфеля достал дневник и быстро начеркал кривым почерком:
«Сценарий первый. Мы победили, я — коммунист. Сценарий второй. Мы проиграли, и я снова коммунист. Сценарий третий. Я погибаю в Афганистане (?)»
Что, если это предсказание? Тогда вопрос к предыдущему сну, почему он не сбывается, почему те образы будущего не сбылись? Я что-то поменял? Вряд ли произошло нечто серьезное по моей вине. Кроме того, что оказался в Афганистане. В конце концов, почему всё время меня делают коммунистом?