Зал оглушительно хлопал в ладоши, крича мое имя.
— Сегодня в нашей программе любимец российских зумеров, целеустремленный комсомолец и представитель золотой молодежи СССР — Андрей Велихов, он же мистер Краш, он же комсомолец номер один. Борец, лирический герой, очень ранимый и любящий подолгу размышлять в своей голове. Аплодисменты юноше.
Зал аплодировал, хлопали в ладоши и специальные гости, однако среди них имелись и протестующие. Генерал Кротопоров, например, не только не хлопал, но ехидно осклабился. Лариса Гузеева, одетая в джинсовку, наспех собирала волосы резинкой, а рядом сидевший розовощекий блогер Karton то кричал в такт залу, то снимал самого себя на громоздкий айфон.
Мне было очень стыдно. Опять это ненужное и недостойное внимание обращено к к моей персоне. Я пытался защититься осознанием, что это всего лишь сон, но эмоции переполняли разум, безнадежно травили его.
— Нашей команде с большим трудом удалось извлечь героя из его временной линии. Как мы знаем, Андрей Велихов плотно взялся за будущее нашего мира, о чем говорят его поступки за последние полгода. Вся Россия переживает, как Андрей будет спасать Советский Союз. Как обычно случается, наше общество разделилось надвое: одни за то, чтобы СССР сохранился, а другие за то, чтобы Андрей оставил всё как есть, то есть дал возможность этой стране исчезнуть.
На этой памятной фотографии мы видим, как герой стоит вместе с Егором Кузьмичем Лигачевым и Виктором Максимовичем Мишиным перед отправкой в Кабул. Комсомолец добился многого: женился, получил карьерный импульс, прославился в Европе как защитник природы, назначен на ответственную должность советника ЦК ВЛКСМ в Афганистане.
Аплодисменты в зале.
— Я не понимаю, Михаил, к чему эти бравурные слова? — генерал Кротопоров взялся за микрофон. — Ну, Миш? Зачем? А? Не понимаю такого.
Гузеева закатила глаза. Рядом сидевший розововолосый Karton мягко вставил слово:
— Ну вот вы снова недооцениваете зумерское поколение. К чему такая токсичность?
— Я делюсь своим мнением, мальчик.
— И снова токсичность. Мне девятнадцать.
— Да для меня всё равно ты молокосос, — генерал надул губы.
— Так, мальчики, успокоились, — Гузеева положила на плечи обоих свои руки. — Давайте вернемся к нашему герою. Не будем отнимать эфирное время, хорошо? Миша, ты продолжи, а мы присоединимся.
— Андрей, что скажете обо всём случившемся с вами? — ведущий указал пальцем на меня. Прожектора ударили в глаза с новой силой.
Я попытался ответить, но скотчем рот связало. Ни слова не выговорить, ни промычать даже.
— Мальчик-зайчик настоящий, — вкрадчиво улыбалась Гузеева. — Такой маленький, такой хорошенький, ему ещё погулять нужно, потанцевать, с девушкой пообниматься, а его отправили спасать страну.
— Не только страну, а весь мир предстоит спасти, — ведущий в сером пиджаке так поставил акцент, что мне стало ещё стыднее за собственные промахи. — Андрей, перестаньте молчать. Говорите! Можете покричать, если хотите. Тяжело спасать человеческую цивилизацию?
Я крепко вдохнул.
— А что сказать? Спрашивать постфактум, когда всё уже случилось, не имеет смысла.
Аплодисменты в зале. Михаил Сбитнев затряс планшетом в воздухе — аудитория смолкла.
— Но всё же расскажите о своих переживаниях. Мы смотрели ваши сны, ваши мысли в голове, ваш дневник…
— Вы и такое умеете? — удивился я.
— Конечно! Зря недооцениваете наши возможности. Cтудия может очень многое.
— Это неправильно.
— Вот! Нельзя нарушать личные границы, о чем я говорил раньше, — Karton показал кивком в мою сторону. — Есть нормы экологического сканнинга мыслей и убеждений человека…
— Кончайте ломать трагедию, товарищи. Строите из этого Андрея черти что, какого-то бога-спасителя России. Передо мной никакой не герой.
Зал недовольно загудел от Кротопорова. Генерал ни разу не застеснялся. Вместо этого он стал бить себе по груди, указывая на боевые ордена.
— Кто он, и кто я — об этом зал должен сейчас подумать, об этом общество должно подумать, вся Россия должна подумать. Кто герой, а кто лох простой, девочка в мужских штанах.
— Да что у вас все лохи? — Гузеева подняла голос. — Других оскорблений больше нет?
— Точно, четко и ясно называю вещи своими именами, — отрезал генерал.
— Давайте вернемся к обсуждению, — ведущий указал на экран. — Внимание на новые сценарии будущего.
В студии погас свет, все смотрят на белый экран. Новые вспышки памяти, новые образы будущего — я постарался запомнить всё, что виделось и показывалось.
Зал молчал, немо наблюдал за экраном ведущий; приглашенные гости перешукивались, изредка слышался смешок и фраза «Ну перестаньте, вы же офицер!»
Алая заставка, сменившаяся реющим советским флагом. Ткань флага хлопала на ветру. Зеленый танк, похожий на наш, двигался по лужайке Белого Дома. В небе чисто, за исключением черных дымных струй от пепелищ. Американцы за забором молчат в недовольстве.
Дональд Трамп стоит в костюме, плечи посыпаны белой пылью. На голове появилась заметная плешь. Лицо без автозагара, но из кармашка выглядывает кристально чистый платок.