– Андрюша, мы за тебя беспокоимся, – начала “мама”. Она от нервов уронила салфетку, её пышная прическа из помпезной превратилась в напуганную. – Ты говоришь: “Хочу переехать в свою квартиру”. Честно говоря, я ничего против не имею. И Григорий Максимович, надо полагать, тоже заинтересован в твоем взрослении. Но ведь мы прекрасно помним, чем закончилась твоя первая попытка.
Ах вот оно что. Настоящий Андрей Иванович уже пробовал пожить в одиночку. И снова ловушка: я в заведомо проигрышной позиции, потому что об этой истории я узнал только сейчас. Кто знает, что этот комсомольский золотой мальчик натворил? Надеюсь, не убил никого. Быть в теле убийцы отвратительно.
– Давайте поговорим о прошлой попытке, – предложил я. – Да, получилось плохо.
– И этот человек называет попытку устроить алкопритон плохой! – Григорий Максимович хлопнул в ладоши. – Вот это номер! Восхитительно. Что дальше, героиновая путевка? Ты нас чуть ли не в ад загнал в тот раз. Сколько пришлось отбиваться от милиции, от следствия, сколько было сделано звонков, со счету сбились. Я чуть было партбилет не положил. Все сплетничали, говорили: “У Озёрова, а у Озёровых…” Ты только сейчас стал мужчиной, взялся за ум, пошел по нормальной дорожке. И это, прошу заметить, наша заслуга. Под пристальным наблюдением, так сказать.
– Римма Аркадиевна! Либо запеканка на столе, либо увольнение, – отчеканила хозяйка.
Служанка с охами и вздохами вбежала с плоской кастрюлей. От блюда шел дымок, золотая корочка ещё шипела. Кастрюлю поставили в центр стола. Римма со слезливыми глазами смотрела то на меня, то на Григория Максимовича, совершенно растерянная; Виктория Револиевна вырвала из её рук деревянную ложку и принялась самолично раздирать несчастное блюдо.
– Одни проблемы с вами, Римма, сущий кошмар какой-то. Запеканка – легкая гастрономия. Тут сложностей быть не должно. Семейный ужин, а простой ну катастрофический, – ложка в руке Виктории Револиевны елозила по запеканке так, будто тупым ножом режут корову.
– Я прошу прощения. Виктория Револиевна, позвольте ножом подрезать…
– Не надо! – закричала хозяйка.
Ситуация зашла в тупик. Или прорываться с боем, и тогда Григорий Максимович может вновь психануть и полезть с кулаками, или отступить, и тогда поступлюсь принципами, словлю отвратительнейший тильт неуважения себя. Или дать компромисс. Что им нужно взамен? Умоляю, только не ребенка.
– Всё равно этот вопрос следует решить, папа и мама.
– Так решай же. Только нормально решай, по-человечески, с умом! – лицо Григория Максимовича покраснело от гнева.
– Я съеду от вас, как только получу новую должность.
Трое посмотрели на меня так, будто совершенно признание в диком, невероятном преступлении. Сожрал рыбок из аквариума Виктории Револиевны. Или всё-таки изнасиловал Лиру.
– Какую ещё должность? – спросил папа “Андрея Ивановича”.
– Какая разница? Как только утвердят в новой должности, то подам заявление на предоставление служебной квартиры.
– Я никогда не верил в миражи… – пропел Григорий Максимович. – Пусть так. Хорошо. По рукам.
– Гриша? – рот Виктории Револиевны исказился от страха.
– Пусть. Он ведь уже женился, перестал пить и перестал попадать в неприятности. Пусть. И Лира может ужать его молодую безбашенность. Хорошо, пусть получит сначала должность, а потом переезжает вместе с женой в отдельную квартиру.
Мне стало плохо. Подступила тошнота, в груди болело. Хотелось сбежать из квартиры. Римма поддела кусок запеканки, положила на тарелку и отстранилась.
– Андрюша, что за должность, ты хоть скажи нам, – Виктория Револиевна от волнения случайно мокнула палец в свой суп.
– Какая… — мою реплику прервал телефон.
Звонок шел из коридора. Римма поспешила к нему:
– Добрый вечер, с кем я разговариваю? Да, всё верно. Представьтесь, пожалуйста. Молодой человек, Иванов в одной Москве тысячи. Хорошо, сейчас передам, – Римма позвала меня. – Андрей Григорьевич, вас к телефону. Мужчина представился как Иван Витальевич.
– Кто это? – вопрос “отца” оставил без ответа.
В трубку громко дышали, да и посторонний шум сильно фонил. Кажется, это был звук рычащей дороги.
– Привет, – прозвучало на той стороне провода.
– Иван? – я не узнал его голос. – Как вовремя ты позвонил. Привет.
– Буду короток. У меня новость.
– Надеюсь, что хорошая. Других я слушать пока не хочу и не буду.
– Послезавтра я отправлюсь в командировку. У меня был разговор. Наверху произойдет передвижка.
– Что это значит?
– Это значит, Андрей, что появился шанс исполнить задуманное. Постарайся сделать всё как надо.
– Как же я пойму, что нужно сделать? – разговор загадками раздражал меня.
Повисло молчание.
– Алле?
– Ты поймешь. Позовут. Соберись. Мне стоило больших трудов узнать про передвижку.
– Ясно. Спасибо тебе, Вань. Слушай… – постарался спросить как можно тише. – А есть ли в вашем каком-нибудь НИИ служебная квартира? Может, ты знаешь.
Снова молчание.
– Я не справочное бюро, – с придыханием повесили трубку.