В гостиной все ждали. Сев за стол, взялся за запеканку. Недурно. Теперь у меня появился реальный шанс отыграть сегодняшний трэш с родителями. В скором времени дадут повышение, я получу козырь на руки, перееду в квартиру.
Но внутри всё равно осталась боль… Прогнулся. Обеспечил всем необходимым хотелку Григория Максимовича. Энная уступка в его пользу. Хуже того, приходится брать на себя чужую вину, молча соглашаться с тем, что да, бывший пьяница, развратник и пропащий.
– Андрюша, кто это? – Виктория Револиевна, дабы сбросить накопившуюся злобную атмосферу, показательно взялась за вилку. – По работе?
– Готовьтесь к моему переезду, – сухо ответил я, доедая запеканку.
Клочок бумаги, подложенный в ящичек стола, красноречиво сообщил: “Стукалина убирают”. Интэрестинг. Кто принес, кто такой Стукалин, почему уберут…
У меня было не очень много сведений об этом человеке. За несколько месяцев поработать с заведующим Отделом пропаганды и агитации ЦК КПСС удалось только на общих совещаниях. Можно сказать, на истфаке его не обсуждали, фамилия не всплывала. Это далеко не брежневская фигура уровня Суслова, хотя и Стукалин выходец из той же застойной эпохи. Побыть наедине с ним не довелось, но по документам я точно знал, что он ведает в ЦК КПСС агитпропом.
Что ещё? По осторожным оценкам, у Стукалина крайне консервативные взгляды на идеологию. Его уход поможет взять под контроль культурное воздействие на общество.
Судя по почерку и цвету чернил, записку оставил Курочка. У Татьяны удалось выяснить, что он приходил в кабинет “в не самое удачное время”, когда ей пришлось отлучиться, а больше оставлять было некому. Откуда мой друг узнал про скорую опалу Стукалина, мне непонятно. Спрошу при встрече, какая птичка принесла ему на хвостике инсайд.
Я развалился в кресле, расслабив галстук и закинув руки за голову. Что поделать, товарищ Стукалин... Коммунистическая номенклатура любила подсаживать своих же в угоду ещё большей власти. Капиталы в СССР в частных руках не очень-то накопишь, обменять их сложно, зато власть – настоящий и ценнейший ресурс, волшебный в деле избавления от дефицита.
В попытках вспомнить, что стоит за выходом Стукалина из игры, на ум приходит только одна фамилия – Яковлев. Но что случилось? Александр Николаевич подсадил конкурента? Стукалин потерял доверие Горбачева? Стукалин был жестким сторонником марксизма-ленинизма и непримиримости к реформизму? Возможно, наступил на пятку генсеку, а тот его не простил. Снова жалею, что нет под рукой айпада и Wi-Fi. Пределы человеческой памяти сужают качество принимаемых мной решений.
Но такова природа любой элиты, склонной не к консенсусу, а к конкуренции, номенклатурные коммунисты почти что братья-близнецы каким-нибудь финансово-промышленным элитариям из стран Западной Европы. Удивительно, но попаданчество дало большие уроки в политике. Номенклатурщики те ещё лисы: хитрые, коварные, меркантильные и крайне дисциплинированные. Последнее качество развито до военного уровня. Партбилет как погоны, потерять категорически запрещено, ибо утрата подобна смерти, не только политической, но и часто социальной. После партбилета второй по значимости статус является принадлежность к какой-либо группировке.
Андрей Иванович держался за счет отца, столичного директора крупного производства. Московская прописка Григория Максимовича, а также его пролетарско-индустриальная биография способствовали крепкой спайке с большим числом известных номенклатурщиков. На этом, пожалуй, всё, связи его заканчивались. Поэтому мой “отец” так настойчиво давил на скорую женитьбу с Лирой. Прославившийся в прошлом как отчаянный и пьющий золотой ребенок, Андрею Ивановичу было бы чертовски сложно найти выгодную пассию.
Я сделал качественный рывок. Чтобы избавиться от маргинальности, пришлось действовать самым ярым сторонником антиалкогольной кампании. С седьмого мая почаще вставлял в свою речь “серьезную озабоченность” проблемой пьянства и алкоголизма, что долг каждого коммуниста в демонстрации на личном примере активной борьбы с подобными пороками. Проще говоря, просто цитировал постановление ЦК. Людей такое прибегание к речению положительно устраивало, я же относился к партийно-канцелярскому попугайничеству с огромным рофлом.
– Да, Серёжа, советский народ единодушен в том, что употребление спиртного нетерпимо для него. А ты, получается, оторван от советского народа. Кто ты? Буржуазный прихвостень, лицемерный дружок класса капиталистов и помещиков?
Курочка, давясь от смеха, обильно запивал положительные эмоции шампанским.
Одно стало ясно – вот оно, то самое окно возможностей, сообщенное Иваном. Если ему и было известно, то только от отца, работающего в Международном отделе ЦК. Наверное, слухи пошли быстро по аппарату, а он, давший обещание мне, решил исполнить задуманное через появление освободившегося места в руководстве партии.