Совершенно хладнокровно он говорил про тяжелый бой, в котором наглотался песка на всю жизнь вперед, и как в этой грязной мордобойке отряд забыл бойца в точке эвакуации: “Просто не успел добежать! Вот в жизни как бывает…” И тот же самый человек затем с полным чувством воодушевления описывал горы, прекрасные и с белыми шапками, а у их подножья холмы, покрытые тюльпановыми коврами, с запахом чистейшей азиатской весны. И про кошку, что пригрелась у трех желтых тюльпанов, настырно бившую хвостом об землю, этот русоволосый ветеран вспоминал с трепетом, достойным поэтического внимания.
Поразительно, что это был один и тот же человек. Он восхищался красотами страны, а потом совершенно спокойно говорил про разрыв тела от пули калибра 7,62. И ничто его не смущало, даже запах крепкого, исходящий от него во время встречи. Увиденное пугало меня, страшно напрягало страхом, что если и выживу в Афганистане, то сломаюсь, разрушусь на части, утрачу идентичность, устойчивость, буду ходить как этот самый ветеран – без будущего, без надежды на понимание, с пустым и отчаянным взглядом озирающийся на счастливых мирных жителей страны, которую он якобы защищал.
Ведь русоволосый прямо как тот, что из моего времени, постоянно со страхом ища в окружающей обстановке скорого возвращения войны. Как сказал мне в вагоне метро: “Только вернулся оттуда, а она за мной, сволочь проклятая, сюда пришла” Бежал парень от смерти, далеко убежал, но всё равно настигла.
Я не хочу себе такой участи. Да и другим тоже. Чтобы не впасть в уныние, решил для себя побыть полезным человеком, спросил, что больше всего нужно ветеранам. Хоть мне как зумеру и претит бегать автоматчиком, но пустяковое дело поможет отвлечься и разгрузить голову. Я спросил “афганца”, чего больше всего в быту не хватает в Афганистане. Помолчав с минуту, ветеран внезапно сказал:
– Адидасы.
– Что, прям кроссы?
– Ну да, кроссовки. Стандартная экипировка бесполезна в горной местности.
С этой просьбой пошел к Мишину. Виктор Максимович спокойно отнесся к моим словам, или скорее с пониманием. Через Управление Дел ЦК ВЛКСМ была заказана партия кроссовок, которую отправят вместе со мной.
– Ты о себе подумал? – спросил первый секретарь.
– Да что-то ничего в голову не пришло.
– Ну так подумай ещё.
– Есть одно желание. Обеспечите сообщение с Лирой?
– Мне проще запросить ей командировку в Афганистан, – засмеялся Мишин. – А что, такая большая любовь? Так забери с собой, в чём проблема?
– Ни в коем. У неё плохое самочувствие от жары, – соврал я. – В Афганистане Лира будет болеть, придется отвлекаться от должностных обязанностей.
– Хм. Ну хорошо. Я решу вопрос.
Перед моим выходом Мишин внезапно сказал:
– Знаешь, горжусь тем, что ты согласился поехать в Афган. По-товарищески поступил. Мое мнение о тебе улучшилось.
– И вам спасибо за записку, – пытался как можно сильнее скрыть сарказм от Мишина.
Первый секретарь смутился.
– Какую ещё записку?
– Ту, что мне передали перед разговором с Лигачевым.
– Никаких записок не передавал, Андрей.
– О как.
Интересный поворот. Зачем Татьяна соврала мне про бумажку от первого секретаря?
В понедельник на совещании официально сообщили, что Андрей Григорьевич Озёров командирован советником ЦК ВЛКСМ в Афганистан. Лицо Елфимова сначала исказило удивление, а затем облегчение.. Его можно понять. За Ручкова, за крушение надежд меня есть за что не любить. Но в секретариате стало заметно сильное замешательство. Не все были согласны с моей командировкой: кто-то по прагматическим причинам, желая выкатиться на успешной пропагандистской акции, а кто-то из непонимания причин, по которым меня следовало отправить в горячую точку.
– Итак, зачитаю проект постановления Центрального комитета ВЛКСМ “О направлении в Афганистан советника Озёрова А.Г.”. Первое. Направить в Афганистан в августе с.г. на четыре месяца советника ЦК ВЛКСМ по агитационно-пропагандистским вопросам с переводчиком для работы в провинциальных комитетах Демократической организации молодежи Афганистана. Второе. ЦК ВЛКСМ ежемесячно перечислять в Посольство СССР в Афганистане причитающуюся выезжающему товарищу зарплату в инвалютных рублях в соответствии с существующими нормами. Прикрепленный переводчик обеспечивается по линии Министерства иностранных дел СССР. Третье. Выплатить советнику ЦК ВЛКСМ и переводчику подъемные в соответствии с существующими нормами. Четвертое. По возвращении на родину предоставить Озёрову А.Г. отпуск из расчета 36 рабочих дней за год работы за рубежом. Пятое. Управлению Делами ЦК ВЛКСМ приобрести авиабилеты и оплатить в соответствующими нормами перевес багажа по маршруту Москва-Кабул-Москва.
Слово на совещании внезапно взяла Наталья Янина: