Инна улыбнулась. Я пожелал ей выздоровления и спокойной ночи. Отправился в приемное отделение, чтобы вздремнуть и утром добраться до гостиницы, так как в ночь ходить по Кабулу мне категорически не хотелось. И стоило выйти в коридор, как внезапно пришла в голову омерзительно леденящая мысль.
А что, если меня пытались убить?
Размышления о возможном покушении на меня не покидали всю ночь. То и дело думалось, что это могли быть как моджахеды, так и свои. Ведь тот клочок бумаги, в котором меня убедили принять согласие, исходил не от Виктора Максимовича. Секретарша соврала мне про источник записки, но зачем? Значит, есть что скрывать. Наконец, от долгих болезненных переживаний я провалился в тяжелый сон.
Сперва под ногами рассыпался трухлявый паркет. Сквозь щепки и деревянную крошку показалась черно-фиолетовая тьма, зовущая в бесконечное падение. Я удерживал себя в кресле, рваном и просиженном многолетным присутствием пациентов в госпитале, пытаясь не упасть в бездну; стены треснули, и ветер загонял в рассыпающийся госпиталь сухой и холодный воздух, гнал его вниз, утягивая близлежащие предметы.
Руки цеплялись за бревна, кирпичи, остатки кресел, но всё летело внутрь бездны. Лишь когда мое тело окончательно рухнуло на дно, я обнаружил перед собой уже знакомую студию. Посередине зала стояла голографическая голубая фигура в виде серпа и молота.
Люди выжидающе смотрели на сцену, оценивая новую технологию. Видимо, они меня не могли видеть из-за общей темноты, хотя я лежал прямо перед ними, распластавшись на полу. Мужчина с удушающим ароматом духов подошел ко мне, накрутил платок на руку и этой самой рукой помог встать.
– Вот так, Андрей, поднимайтесь. Здравствуйте. Видите то красное кресло? Вам туда, идите и садитесь.
– Простите, вы кто?
Надушенный мужчина оскорбился:
– Это издевка? Да меня знает вся страна, знаешь ли, – он взглянул на часы. – Ладно, потом поговорим про твое поведение. Мы скоро выходим в эфир. Иди в свое кресло, парень.
Я покорно направился, куда отправили. Тени бегали рядом. В один момент свет прожекторов схлестнулся на моей фигуре, и аудитория дико заверещала.
– Андрей! Андрей! Андрей! – скандировали из зрительского зала.
От стеснения кровь прилила к лицу.
– Андрей, мы за тебя! Тащи дальше движ! – крикнула какая-то девчонка с первых рядов. Рядом с ней танцевали совсем уж мелкие ребята, и на их белых футболках красовалось мое лицо с подписью Mr Краш.
Огромный перекаченный мужик из охраны волосатой ручищей усадил её обратно. Зал стихал под умасливающие звуки ведущего.
– Дамы и господа, в эфире как всегда – “Пусть покричат”. С вами Михаил Сбитнев. Не переключайтесь.
Зал оглушительно хлопал в ладоши, крича мое имя.
– Сегодня в нашей программе любимец российских зумеров, целеустремленный комсомолец и представитель золотой молодежи СССР – Андрей Велихов, он же мистер Краш, он же комсомолец номер один. Борец, лирический герой, очень ранимый и любящий подолгу размышлять в своей голове. Аплодисменты юноше.
Зал аплодировал, хлопали в ладоши и специальные гости, однако среди них имелись и протестующие. Генерал Кротопоров, например, не только не хлопал, но ехидно осклабился. Лариса Гузеева, одетая в джинсовку, наспех собирала волосы резинкой, а рядом сидевший розовощекий блогер Karton то кричал в такт залу, то снимал самого себя на громоздкий айфон.
Мне было очень стыдно. Опять это ненужное и недостойное внимание обращено к к моей персоне. Я пытался защититься осознанием, что это всего лишь сон, но эмоции переполняли разум, безнадежно травили его.
– Нашей команде с большим трудом удалось извлечь героя из его временной линии. Как мы знаем, Андрей Велихов плотно взялся за будущее нашего мира, о чем говорят его поступки за последние полгода. Вся Россия переживает, как Андрей будет спасать Советский Союз. Как обычно случается, наше общество разделилось надвое: одни за то, чтобы СССР сохранился, а другие за то, чтобы Андрей оставил всё как есть, то есть дал возможность этой стране исчезнуть.
На этой памятной фотографии мы видим, как герой стоит вместе с Егором Кузьмичем Лигачевым и Виктором Максимовичем Мишиным перед отправкой в Кабул. Комсомолец добился многого: женился, получил карьерный импульс, прославился в Европе как защитник природы, назначен на ответственную должность советника ЦК ВЛКСМ в Афганистане.
Аплодисменты в зале.
– Я не понимаю, Михаил, к чему эти бравурные слова? – генерал Кротопоров взялся за микрофон. – Ну, Миш? Зачем? А? Не понимаю такого.
Гузеева закатила глаза. Рядом сидевший розововолосый Karton мягко вставил слово:
– Ну вот вы снова недооцениваете зумерское поколение. К чему такая токсичность?
– Я делюсь своим мнением, мальчик.
– И снова токсичность. Мне девятнадцать.
– Да для меня всё равно ты молокосос, – генерал надул губы.
– Так, мальчики, успокоились, – Гузеева положила на плечи обоих свои руки. – Давайте вернемся к нашему герою. Не будем отнимать эфирное время, хорошо? Миша, ты продолжи, а мы присоединимся.