– Отчина королевская, – говорил он, – земля Польская и Литовская, а Русская земля – наша отчина. Киев, Смоленск и многие другие города – давнее наше достояние. Мы их будем добывать. Хотите вечного мира, – сказал он в заключение литовским послам, – отдайте Смоленск и Киев.
Перемирие было заключено, по воле Ивана Васильевича, на шесть лет (с 1503 по 1509 г.).
Много смуты было на Руси и в церковных делах в это время. Русский народ был очень набожен. Иностранцев, заезжавших в русские земли, всегда поражало обилие церквей. Строились они беспрестанно. Постигла какая-либо беда город с его областью: бездождие, голод, мор, – жители спешили молитвою отвратить беду, ставили по обету «обетные» церкви, воздвигали их иногда в один день, даже в одно утро, и в тот же день освящали.
Сильна была вера в чудотворную силу некоторых святых икон и мощей святых угодников. В разных городах были свои местные святыни. Москва, собирая около себя всю Русскую землю, стала собирать к себе, начиная с перенесения Владимирской иконы, и русские местные святыни с разных концов и таким образом становилась дорогим священным городом для всей Русской земли. В честь новоявленных святых и святых икон устанавливались новые праздники. Постоянно совершались молебствия и крестные ходы; пред большими праздниками толпы богомольцев двигались по пути к разным монастырям, к разным местам, где была какая-либо святыня. Из северных монастырей после Троице-Сергиевой лавры обыкновенно высоко чтился Кирилло-Белозерский монастырь (возник в XIV в.). Строго соблюдались посты, подолгу выстаивали благочестивые люди в храмах на долгих праздничных богослужениях, усердно произносили молитвы, свято соблюдали всякие благочестивые обряды.
Набожны, богомольны были русские люди того времени, но многим ли из них понятен был внутренний смысл учения Христова? Многие ли соблюдали главные заповеди Христовы? Жалобы современников на насилия, лихоимство, алчность и разные пороки, в которых погрязли люди того времени, показывают, что нет. Далеко не всегда понимали они, в чем заключается свет и правда христианства, хоть и называли себя православными христианами и гнушались всяких неправославных. И винить их за это нельзя было – учить их было некому.
Татарский погром, народная нищета, поборы тяжелой дани два с половиной века не давали очнуться русскому народу. С благодатного юга орды татар оттеснили русскую жизнь на бедный северо-восток; сношения с Византией затруднились, а латинского Запада русские всегда чуждались; с ним были сношения только торговые через Новгород.
Где нужда да беда, там тесно и науке. После принятия христианства книжное дело пошло на Руси бойко. Церковные книги переписывались, переводились с греческого поучительные сочинения, составлялись сборники, жития святых; не только духовные лица заботились о книжном деле, но и между князьями и боярами были книголюбы, которые скупали рукописи, не жалея денег, нанимали писцов списывать книги, изучали греческий язык, пробовали сами писать сочинения. Но настала тяжкая пора татарщины – и просвещение начало глохнуть на Руси; глохло оно и там, где без него никак уж обойтись нельзя было – в церкви. В XV в. школ на Руси совсем не было. Кто хотел, мог перенять грамоту кое-как от духовных лиц да церковных причетников.
Эти «мастера», как их звали, сами были не сильны в книжном деле, не многому могли научить своих учеников, и нередко приходилось ставить в священники почти безграмотных людей. Новгородский владыка Геннадий в своем послании митрополиту горько жалуется на это.
«Приводят ко мне, – пишет он, – мужика в попы ставить. Я велю ему читать Апостол, а он и ступить не умеет; приказываю ему дать Псалтырь, а он по той едва бредет. Откажу я ему, – и на меня жалобы: земля, господине, такова; не можем добыть, кто бы умел грамоте… Бьет мне челом, господине, вели учить. Приказываю учить ектинию, а он и к слову приставить не может; ты говоришь ему то, а он говорит иное. Я велю им учить азбуку, а они поучатся мало азбуке да просятся прочь и не хотят ее учить…»
