Но Геннадий, решительный, настойчивый и строгий ревнитель православия, не оставил начатого дела: он писал послания не только великому князю, митрополиту, но и другим архиереям, убеждал их требовать немедленного собора, розыска еретиков и самого строгого суда над ними. В послании к князю Геннадий указывал ему на пример Фердинанда, испанского короля, который лютыми казнями и кострами искоренял ересь в своих землях. Своим товарищам-владыкам он советовал ни под каким видом не допускать прений о вере с еретиками.
«Люди у нас просты, – писал он, – не умеют говорить. Лучше о вере не плодить никаких речей, а для того только собор учинить, чтобы еретиков казнить, жечь и вешать… Надобно их пытать накрепко, чтобы дознаться, кого они прельстили, чтобы искоренить их совсем и отрасли их не оставить».
В XIII в. епископ Владимирский Серапион сильно восставал против людей, вздумавших убивать волхвов как еретиков, а теперь ревнитель православия требовал лютой казни еретикам. Другого средства борьбы с ними не было. Невежественным духовным лицам пускаться в спор с еретиками было даже опасно. Невежество таким образом вело к жестокости, противной христианскому духу.
Благодаря посланиям Геннадия дело получило такую огласку, что нельзя было его замять, как хотелось митрополиту. По настоянию архиереев он принужден был в 1490 г. созвать собор. Здесь еретики были преданы проклятию. Некоторые из них, которых нельзя было укрыть, сосланы были в ссылку. Еретиков, бежавших из Новгорода, отправили к Геннадию.
Невиданное еще до тех пор зрелище пришлось увидеть новгородцам. По городу возили еретиков, посаженных верхом на кляч лицом к хвосту; на еретиках была надета одежда навыворот; на головах у них были соломенные венцы, остроконечные берестовые колпаки с мочальными кистями и с надписью: «Се есть сатанино воинство». Нашлись такие, что плевали еретикам в глаза и кричали: «Вот враги Божии, хулители Христа!» После поругания еретиков на головах у них зажгли берестовые колпаки.
Но позором и казнью ересь не была ослаблена. Наиболее сильные еретики уцелели. А тут еще случилось обстоятельство, которое на время придало новую силу ереси. Еще в древние христианские времена на Востоке составилось суеверное убеждение, будто бы мир будет существовать только 7000 лет. В 1492 г. как раз истекла седьмая тысяча лет (от сотворения мира до Рождества Христова считалось 5508 лет). Наступал конец мира и Страшный суд. Ужас обуял суеверных. Раньше и духовенство держалось мысли, что через 7000 лет от сотворения наступит кончина мира. Но роковой 1492 г. прошел, и еретики стали смеяться над православными, ругались над их книгами, над воскресением мертвых, над Страшным судом.
Геннадий продолжал всеми силами бороться с ересью. Нашелся ему сильный помощник – Иосиф Волоцкий. С юных лет Иван Санин (мирское имя Иосиф) полюбил строгую иноческую жизнь. Страшно сурова была жизнь в Боровском монастыре, где постригся юный подвижник, но он был из тех могучих духом людей, которых не пугают тяжкие труды и лишения, не останавливают никакие препятствия. Как ни сурова была жизнь в Боровском монастыре, но Иосифу казалась она недостаточно строгой. Он основал свой собственный монастырь в лесах Волоколамских самым строгим уставом. Вот этот суровый подвижнике несокрушимой волей выступил борцом против ереси, которая видимо крепла, находя опору в митрополите.
«С того времени, – писал Иосиф суздальскому епископу, – как воссияло на земле нашей солнце православия, у нас никогда не было такой ереси: в домах, на дорогах, на рынке – все иноки и миряне с сомнением рассуждают о вере; основываются они не на учении пророков, апостолов и Святых Отцов, а на словах еретиков, отступников христианства; с ними дружатся, учатся от них жидовству, а от митрополита еретики не выходят из дому, даже спят у него».
Иосиф в своих посланиях к русским епископам, к великому князю смело изобличал в ереси самого митрополита, требовал, чтобы владыки, верные православию, отказались от всякого общения с Зосимой, не принимали бы от него благословения. Наконец он добился своего: Зосима был отставлен (1494) от митрополии «за пьянство и нерадение о церкви».
Иосиф уговаривал великого князя казнить еретиков, но тот долго медлил. В это время большую силу при дворе имела Елена, невестка великого князя, зараженная ересью, да и сам великий князь одно время склонялся к ней: по крайней мере он впоследствии сам каялся, что знал о ереси. Понятно, как трудно было ревнителям православия бороться с нею. Притом не все духовные лица, подобно разгоряченному борьбой Геннадию и суровому Иосифу, стояли за лютые казни.
В то время как Иосиф требовал, чтобы огнем беспощадно выжечь язвы ереси из русского народа, слышался голос другого великого русского подвижника – кроткого Нила Сорского и его последователей, старцев Кирилло-Белозерского монастыря. Они напоминали о христианской кротости, о христианском прощении.
