Легче всего несправедливость сказывается при судопроизводстве. На судебное дело Иван Васильевич и обратил особенное внимание. Он приказал дьяку Владимиру Гусеву составить свод судебных законов из разных судных уставов и грамот прежних князей. В 1497 г. Судебник был издан. В Судебнике прежде всего указывается, кто должен судить: «Судить суд боярам, окольничьим и быть при них дьякам». Наиболее трудные и важные дела, которые «управлять будет нельзя», представлять великому князю. Тут же в самом начале Судебника сказывается забота оградить людей от произвола и лихоимства судей: «посулов боярам и окольничьим, и дьякам от суда и от печалования (просьб) не имать, а судом не мстити, не дружити никому». Далее точно указывается, какие следует брать судебные пошлины. На суде должны были присутствовать великокняжеский чиновник (дворский), местный староста и выборные «лучшие» люди. Таким образом, Судебник старается оградить от обиды и неправды подсудимых.
Самосуд и самоуправство, какие допускались в Русской Правде, в Судебнике Ивана III уже не встречаются. Правительство теперь вошло в большую силу и потому брало в свои руки и суд, и расправу. Зато суровость и грубость нравов сказывается в Судебнике гораздо сильнее, чем в Русской Правде. В Судебнике полагаются пытки, телесные наказания, смертная казнь, чего нет в Русской Правде. Татарское владычество немало содействовало грубости и жестокости нравов.
Пытать (то есть различными мучениями вынуждать обвиняемого признаться в своей вине) полагалось в том случае, если подсудимый возбуждал сильное подозрение.
Вора, попавшегося на первой краже, определено «бить кнутьем». Эта казнь называлась «торговою» (потому что происходила на торгу, то есть на площади). Смертная казнь назначена за «лихие дела» (то есть уголовные преступления), разбой, душегубство, зажигательство, двукратное воровство, святотатство, ябедничество и пр.
В тяжбах, когда трудно было удовлетворить тяжущихся, позволялось им решать дело «полем», то есть судебным поединком. Бойцы должны были в доспехах биться, обыкновенно палицами, в присутствии судей. Недельщики (судебные пристава) смотрели, чтобы бой шел правильно и не доходил до убийства. Победитель считался выигравшим тяжбу. В иных случаях подсудимым (женщине, увечному, больному, старику и пр.) позволялось выставлять вместо себя наемных бойцов.
Иван Васильевич старался установить больше порядка и в сборе податей. Земля делилась на участки (сохи). Где земля была хорошая, там на соху шло ее 800 четвертей, а где похуже, там 1000 и 1200 (четверть заключала в себе теперешние полторы десятины [около 1,5 га]). С каждой сохи брались известные подати. В городах и посадах, где жители занимались разными промыслами, подать рассчитывалась по дворам; соразмерно доходам брались и подати. Для того чтобы это точно соблюдалось, посылали особых писцов, которые составляли росписи доходов жителей (писцовые книги). Кроме податей, было много различных пошлин: при проезде из города в город купец должен был платить таможенные пошлины, при купле и продаже товара – за право заниматься разными промыслами, за судопроизводство, – за все приходилось уплачивать пошлины. Много их установлено было еще в то время, когда дань шла в Орду; теперь же сборы шли частью на содержание разных наместников и волостелей, частью в казну великого князя. Богатство его с каждым годом росло.
Особенно важной мерой Ивана Васильевича было «испомещение» боярских детей (обедневших потомков бояр). Им раздавали земли, или поместья, в пожизненное пользование, а они обязывались за это нести военную службу, по призыву великого князя являться в назначенное место «конно, людно и оружно». И раньше был обычай наделять служилых людей землею, но Иван Васильевич, завладевши новыми областями, раздавал поместья служилым людям, или, как говорилось тогда, «испомещал их», целыми тысячами. Понятно, какую могучую силу приобретал он в служилых людях, от которых всегда, когда хотел, мог отобрать поместья, мог за верную службу их наградить и новыми землями. Эти «помещики» были вполне в его руках: они должны были верой и правдой служить государю, от гнева и милости которого зависела вся их участь.
