Проповедников, свидетельствует Герберштейн, нет у русских. Они полагают, что достаточно присутствовать при богослужении и слышать евангелие, послания и поучения других учителей (Отцов Церкви: Василия Великого, Григория Богослова, Иоанна Златоуста). Русские думают этим избежать различных толков и ересей, которые большей частью рождаются от проповедей. В воскресенье объявляют праздники будущей недели и читают громогласно исповедь (исповедание веры). Они считают истинным и обязательным для всех то, во что верит или что думает сам князь. «Московиты, – говорит Герберштейн, – хвалятся, что они одни только христиане, а нас (католиков) они осуждают, как отступников от первобытной церкви и древних святых установлений». Русские монахи издавна стараются распространять слово Божие у идолопоклонников, отправляются в разные страны, лежащие на севере и востоке, куда достигают с великим трудом и опасностью. Они не ждут и не желают никакой выгоды, напротив, иногда даже погибают, запечатлевая учение Христово своею смертью, стараются единственно только о том, чтобы сделать угодное Богу, наставить на истинный путь души многих заблудшихся, привести их ко Христу. Эта ревность к вере сказывалась и в набожности русских. Герберштейна поражает «удивительное стечение племен и народов» в известные дни у Троице-Сергиевского монастыря, куда ездит часто сам князь, а народ стекается ежегодно в праздники и питается от щедрот монастыря. Знатные люди чтят праздники тем, что прежде всего отправляются к обедне; затем надевают пышную одежду и бражничают. Простой же народ, слуги и рабы, большею частью после обедни работают, говоря, что «праздновать и гулять – господское дело». Только в торжественные дни (праздники Рождества, Пасхи и некоторые другие) и черный люд «гуляет», предаваясь по большей части пьянству.
Парни и ребята любили тешиться в праздничные дни кулачными боями. Бойцов сзывают свистом: они немедленно сходятся, и начинается рукопашный бой. Бойцы приходят в большую ярость, бьют друг друга кулаками и ногами без разбору в лицо, шею, грудь, живот или стараются друг друга повалить. Случается, что некоторых убивают до смерти. Кто побьет большее число противников, дольше остается на месте и мужественнее выносит удары, того хвалят и считают победителем.
Грубость нравов сказывалась также в пытках и в телесных наказаниях, – сказывалась она и в отношениях помещиков к поселянам, господ к слугам. Поселяне, по свидетельству Герберштейна, работают на своего господина (т. е. землевладельца, на земле которого они живут) шесть дней, седьмой же остается на их собственную работу. Они имеют участки полей и лугов, которые дает им господин и от которых они кормятся; но положение их крайне жалкое: их называют «черными людишками», могут часто безнаказанно обижать и грабить. Благородный, как бы он не был беден, считает для себя позором и бесславием добывать хлеб своими руками. Простолюдины-работники, нанимаясь в работу, получают за труд в день полторы деньги; ремесленник получает две деньги. Несмотря на то что это были вольнонаемные люди, наниматель считал себя вправе побоями принуждать их усерднее работать. «Если их не бить хорошенько, – говорит Герберштейн, – они не будут прилежно работать». Кроме наемных слуг, у всех знатных были холопы и рабы, большею частью купленные или из пленных.
«Рабство до такой степени вошло в обычай, – говорит тот же писатель, – что и в тех случаях, когда господа, умирая, отпускают на волю рабов, эти последние обыкновенно тотчас же продаются в рабство другим господам. Если отец продаст в рабство сына, как это в обычае, и сын каким-либо образом станет свободным, то отец имеет право во второй раз продать его. Только после четвертой продажи отец теряет свои права над сыном. Казнить смертью рабов, как и свободных, может только один князь».
Положение женщины было тоже печально: в простонародье она была «вековечною работницей» на свою семью, рабою мужа своего, да и в высшем кругу женщина была невольницей и в семье отца, и в семье мужа. Девушка не могла по своей воле выйти замуж: приискивал жениха ей отец; также и жених женился не по своей воле. Свадьба была сделкой между отцом невесты и отцом жениха. Они сходятся вместе и толкуют о том, что отец даст дочери в приданое. Порешив дело о приданом, назначают день свадьбы. Жениху не позволяют видеться с невестой до окончательного скрепления договора. Когда жених изъявляет настойчиво желание если не говорить с невестой, то по крайней мере увидать ее, родители обыкновенно говорят ему:
– Узнай, какова она, от других, которые знают ее.
