В это время подле юного царя является Сильвестр, священник Благовещенского собора. Это был человек умный, благомыслящий, проникнутый суровым благочестием, твердый нравом. Явился он к царю, быть может, в такую минуту, когда тяжелое раздумье давило впечатлительную душу Ивана. Сильвестр говорил ему о несчастном положении Московской земли, указывал, что причина бедствий – нерадение и пороки царя; что кара Божия висит над ним; начал строго уличать его Священным Писанием и заклинать страшным Божиим именем, рассказывал ему о чудесах и знамениях. Видно, красноречиво говорил суровый обличитель: Иван признался потом, что речь Сильвестра сильно подействовала на него. (Есть мнение, что не речь, а послание Сильвестра произвело сильное впечатление на царя; но так было дело или иначе, сущность его от этого не изменяется.) Царь раскаялся, решился отдаться всею душою своим высоким обязанностям. Нуждался он в твердой опоре и совете, и Сильвестр стал главным его советчиком.
Сдружился царь в это время и с Алексеем Адашевым, случайно попавшим в число молодых людей, которых набирал к себе Иван для своих забав. Адашев был очень умный и высокочестный человек. Он и Сильвестр мало-помалу собирают вокруг Ивана лучших и способнейших людей того времени. Были в числе их знатные бояре: князья Воротынский, Одоевский, Курлятов, Андрей Курбский, Серебряный, Горбатый-Шуйский, Шереметев и др. Адашев и Сильвестр возвышали и незнатных людей, но честных и способных, и давали им важные должности. И эти лучшие люди стали заправлять государством. Иван Васильевич без совещания с этой «избранной радой» (думой) ничего не делал.
Задумал юный царь, вероятно, по внушению своих добрых советников, дело еще небывалое в Москве – велел собрать к себе со всей земли избранных людей, для того чтобы этот «Земский собор» обсудил разные дела.
Когда все излюбленные люди собрались, царь в один воскресный день после обедни вышел из Кремля с духовенством, боярами и дружиною на Лобное место. Отслужили здесь молебен. Тогда царь обратился к митрополиту с такой речью:
– Молю тебя, святой владыка, будь мой пособник и наставник. Знаю, что ты добрых дел и любви желатель. Ведаешь сам, что я после отца моего остался четырех лет, а после матери – восьми. Родственники обо мне не заботились; сильные бояре и вельможи не радели обо мне, властвовали как хотели и сами себе саны и почести давали именем моим. Много корысти, хищений и обид творили; я же по моей молодости и беспомощности словно глухой не слышал, как немой не имел слова обличения против них. О нечестивые лихоимцы и хищники и судьи неправедные! Какой ответ дадите нам за то, что много из-за вас пролито слез и крови? Я чист от сей крови; вы же ждите воздаяния за нее…
Затем, поклонившись на все стороны, царь обратился к народу:
– Люди Божьи, дарованные нам Богом, молю вас ради Бога и любви к нам!.. Теперь нам ваших обид, разорений и налогов исправить нельзя вследствие продолжительного моего несовершеннолетия, пустоты и беспомощности, вследствие неправд бояр моих и властей, бессудства, лихоимства и сребролюбия. Молю вас, отпустите друг другу вражды и тягости, кроме разве очень больших дел. В этих делах и в новых я сам буду вам, насколько можно, судья и оборона; буду неправду уничтожать и похищения возвращать.
Так каялся царь и такие обещания давал народу.
В тот же день он пожаловал Адашева в окольничьи и сказал ему при этом:
– Алексей! Взял я тебя из нищих и самых незначительных людей. Слышал я о твоих добрых делах и взыскал тебя выше меры для помощи душе моей… Поручаю тебе принимать челобитные от бедных и обиженных и разбирать их внимательно. Не бойся сильных и знатных, похитивших почести и губящих своим насилием бедных и немощных. Не смотри и на ложные слезы бедного, клевещущего на богатых, злобными слезами хотящего быть правым; но все рассматривай внимательно и приноси к нам истину, боясь суда Божьего. Избери судей праведных из бояр и вельмож.
С этого времени стали заботиться о правосудии и законности, и народу стало гораздо легче, чем прежде.
Восстановить суд и правду, умиротворить народ, потерявший терпение от бессудия, неправды и всяческих насилий во время злосчастного правления бояр, – вот что стало первою заботою советников юного царя.
Должностные лица, запятнавшие себя лихоимством и насилием, были лишены своих мест; их заменили лучшие люди, «судьи правдивые». Законы Ивана III снова были пересмотрены и дополнены, и в 1550 г. явился новый, более подробный Судебник; притом были изданы «Уставные грамоты», дополнявшие его.
Суд был по-прежнему наместничий, боярский и царский. Церковные дела подлежали суду святительскому.
Уже Иван III строго запрещал судьям брать посулы и лихву с подсудимых и творить неправды и насилия. Но, видно, зло было все еще слишком сильно и давало себя чувствовать: в новом Судебнике уже постановлены строгие наказания за неправый суд и посулы.
