Лакомствами служили всякие плоды: свежие, или же приготовленные в патоке, или моченые; так приготовляли яблоки и груши. Из яблок и ягод делали пастилы. Варили редьку в патоке, а также разные привозные плоды, изюм, смоквы [инжир] и пр. Обычным лакомством был взвар из винных ягод, фиников, изюму, вишен и проч. с прибавкой в большом количестве гвоздики, кардамона, имбиря и проч.; все это варилось или на меду, или на патоке. Всякие пряники, коврижки были домашним русским изделием. Сахар и леденцы привозились из-за границы, были дороги и служили роскошью царских и боярских столов. На царских пирах ставились на стол сделанные из сахара изображения орлов, голубей, башен, городов, теремов и пр.
Необходимой принадлежностью обедов были, конечно, разные напитки: квас, мед, пиво, водка и виноградные вина. Квас пили все, от царя до простолюдинов; всюду в посадах встречались квасоварные заведения, квасники и квасные лавочки; в монастырях квас тоже был обычным питьем братии. Кроме простого житного кваса, были квасы
Для женского пола готовилась водка сладкая на патоке. Кроме того, из водки приготовлялись всевозможные настойки. Водку пили и перед обедом, и за обедом, и после – во всякое время.
Иностранные вина в XVI в. были достоянием только знатных и богатых лиц, но в XVII в. в Москве были уже погреба, где продавались для всех всякие заморские вина; больше всего в ходу были греческое вино, церковное, мальвазия, бастр, венгерское, белое и красное французское, рейнское и романея.
При Михаиле Феодоровиче в числе напитков появляется в Москве чай, присланный в дар от одного монгольского хана. Во второй половине XVII в. знатные люди его иногда пили как лекарство, будто бы предохраняющее от простуды и дурных последствий пьянства; никто тогда и не предвидел, каким любимым напитком для русских сделается это лекарство. Кофе стал известен русским чрез голландцев, вероятно, несколько раньше чая.
День у предков наших распределялся иначе, чем в наше время. Летом все, и знатные, и простые люди, вставали обыкновенно с восходом солнца, а осенью и зимою за несколько часов до рассвета.
Счет часов у русских был в старину византийский: сутки делились на дневные и ночные часы; с восходом солнца начинался день и считался первый дневной час, а час заката был первым часом ночи. Летом, когда были самые долгие дни, дневных часов насчитывалось семнадцать, ночных – семь; а зимой – наоборот.
К этому счету были приноровлены в Москве и главные часы на Спасской башне в Кремле. (Находящееся наверху изображение солнца, прикрепленное неподвижно, показывало час на вращающемся дощатом круге с обозначением цифр.)
Предки наши старались уподобить свою жизнь монастырской, и счет часов у них совпадал с богослужениями: в исходе ночи пред самым наступлением утра отправлялась заутреня; богослужебные часы – первый, третий, шестой и девятый – как раз совпадали с теми же дневными часами, а вечерня означала конец дня.
Проснувшись, русский человек прежде всего обращал глаза к образу и крестился; затем, встав, умывался, одевался и опять приступал к молитве; в праздник старался встать пораньше и поспеть к заутрене до начала службы. У достаточных людей, у которых была в доме крестовая комната, каждый день с восходом солнца зажигались лампады и свечи, курили ладаном, сходилась вся семья и прислуга – и хозяин, как домовладыка, читал громко утренние молитвы. Нередко таким образом у более благочестивых людей прочитывались заутреня и часы, а у тех бояр, у которых были домовые церкви, ежедневно совершались все службы, и священник после заутрени кропил святою водою всю семью и дворню.
