Спиридон начал толкать деда локтями, тот прервал храп, закашлялся. Спиридон взмыкнул, но лодка и так уже направлялась прямиком к ним. Она была ближе и ближе и ткнулась носом в песок. На берег легко и как-то мягко прыгнул человек с длинными волосами, длинной бородой, в серой накидке и высокой шапке.
«Хорт!» – крикнул в себе мальчик.
Оглянулся, а Уноты, и Оленные, и Мечник – все исчезли, как будто их и не было здесь никогда.
…Дед перестал слышать левым ухом. И как ему Хорт что говорил, поворачивался к нему другим ухом и внимал. А у мальчика губы покрылись коркой, он все теребил их, срывал мертвую кожицу. И руки у него ныли, пальцы млели, будто озябшие, мальчик перебирал ими, трогал ветки, песок, тянул к огню. Хорт все уже знал, дед поведал.
Да был у Хорта весь дорожный скарб: дерюжина на вежу, мрежа, острога, пшеница и овес, – то хранилось у него на тайном островке в болоте. Токмо муки на хлебушек не было. А однодеревку Спиридон узнал, то была однодеревка Чубарого. Дед очухался, только оглох на ухо. А так сразу взялся за корм, наварил ячменной каши, запарил трав. И молитву сотворил Велесу и Перуну, пославшим за ними Хорта. Да ложек не было лишних у Хорта. И дед тут же выстругал себе и мальчику из мягкой липы. И они накинулись на кашу, яко волки на овечек. Хорт тоже ел и узил серые с зеленцой глаза, взглядывая на мальчика, на деда. Про то, что было в ночь на Купалу, не баил. Съев всю кашу, они взялись за питье, настой травный, и тоже всю посудину осушили. От деда воняло мочой. И Хорт молвил ему об этом. Дед не услышал. Хорт громче повторил.
– Ау? – вопросил дед и повернулся к нему здоровым ухом.
Хорт усмехнулся, погладил длинную волнистую бороду.
– Тот немко, ты – глухарь на току.
– Ток буде небесный, егда мы к колодезю выплывем… – Дед пристально посмотрел из-под верхних тяжелых век на Хорта. – Токовище божье ежели устроится…
Хорт молчал.
– Для-ради того ты нагнал ны? – прошал дед.
– Уйти подалее, сокрыться в самой середке Оковского леса, – отвечал Хорт, рассматривая свою ладонь.
Бросил взгляд исподлобья на деда. Мол, ну, доволен ответом?
– Дак… ето… вместях и пойдем? – пытливо прошал дед.
– Покуда нам по пути, – отвечал Хорт.
Дед покивал. Снова взглянул на Хорта.
– Яко ты учуял, куды мы ринулися?
Хорт повел плечами.
– Учуял.
Только и сказал.
Солнце снова щедро светило. И дед стянул все же свои порты, набрал золы из кострища и начал стирать. Ноги у него были белые, кривоватые, с сильными икрами, в рубцах. Выстирав порты, он повесил их на ветки ивовых кустов. Потом склонил голову набок, принюхиваясь к рубахе, да и ее стянул и тоже выстирал. И ходил голый, почти безволосый на теле, только в паху поросший, с отвислыми огромными яйцами, сильными загорелыми руками. Он и мальчику велел все выстирать. Но у того сил не было, и он отмахнулся.
– Эх ты, червь ленивый, дай сюды, – сказал дед.
