В этой обстановке командующий армией генерал Я. Г. Крейзер приказал генералу К. П. Неверову, командиру находящегося во втором эшелоне 10-го корпуса, немедленно вступить в бой, чтобы максимально развить успех, достигнутый передовыми соединениями.
Почти одновременно была введена в бой и 279-я стрелковая дивизия В. С. Потапенко. Она также находилась во втором эшелоне, но не армии, а 1-го гвардейского корпуса.
Бои разгорелись с новой силой. В этот период особенно отличилась 2-я рота 1001-го полка, которой командовал старший лейтенант Г. И. Бирюков. Одной из первых ворвавшись на окраину Севастополя, она, завязав уличные бои, уничтожила 130 фашистских солдат и офицеров, а 50 взяла в плен. В качестве трофеев ротой было захвачено 6 вражеских пушек, 4 миномета, 8 пулеметов, 2 склада с продовольствием и фуражом, а также склад с боеприпасами.
В конце концов враг не выдержал нашего натиска и начал поспешно отступать в сторону Херсонеса. Побудило его к этому опасение оказаться в окружении. Ведь с выходом войск 1-го гвардейского стрелкового корпуса к бухте Южная, с которым тесно взаимодействовали части 263, 346 и 279-й дивизий, это стало едва ли не реальностью.
Кстати, прорыв 1-го гвардейского корпуса к бухте Южная значительно облегчил действия 2-й гвардейской армии в Бертеневке, северной части Севастополя.
Да, шли кровопролитнейшие бои. А вокруг, несмотря на войну, бушевала крымская весна. Ведь было уже начало мая, период цветения. И мириады опавших белых, розовых и желтых цветочных лепестков ложились на землю, кружились над склонами гор, устилали свежие холмики братских могил. И нес ветерок пьянящий аромат горных трав и прогретой земли.
И бывало, что, готовясь к очередному броску в атаку, потянет носом боец этот аромат, крякнет умиленно и расслабленно, прижмурит глаза. Но тут же замотает головой, отгоняя от себя невоенное наваждение. Рано, рано расслабляться. Воевать еще да воевать!
И рвались войска к морю, гудели дороги, ревели моторы самолетов, оглашались горы и долы раскатистым грохотом пулеметных очередей, уханьем пушек. Такими и остались в моей памяти заключительные дни боев в Крыму: грохот, гул, прогорклый запах пороха и вместе с тем ослепительно яркое солнце, цветение земли, бездонная лазурь неба и моря.
Севастополь был очищен от немецко-фашистских захватчиков 9 мая 1944 года. Но на этом бои за освобождение Крыма не закончились. Остатки 17-й гитлеровской армии сгрудились на его юго-западном мысе — у Херсонеса. Там врагом еще раньше была создана оборонительная линия, которую он называл эвакуационным обводом. Здесь-то противник и попытался задержать продвижение наших частей и соединений.
Одновременно сюда, к Херсонесу, срочно стягивались все его морские транспортные средства, чтобы в последний момент забрать остатки разбитой 17-й армии и переправить их через море. Но суда, стянутые к Херсонесу, так никуда и не ушли. Большинство из них были потоплены кораблями Черноморского флота, действия которых активно поддерживала и морская авиация.
Что же касается остатков 17-й немецко-фашистской армии, то с ними покончили части и соединения Приморской армии, с которой тесно взаимодействовал 10-й стрелковый корпус нашей армии. Таким образом, спустя всего три дня после освобождения Севастополя на Крымском полуострове не осталось ни одного вражеского солдата.
…Севастополь праздновал свое освобождение. Горожане, как исстари водится на Руси, встречали долгожданных советских воинов хлебом-солью. Не знаю, каких усилий им стоило отыскать эти столь драгоценные по военному времени продукты, но и хлеб и соль все-таки были.
Их несла на чистом рушнике немолодая уже женщина, из-под платка которой выбивались пепельно-седые волосы. Она шла впереди огромной массы людей. И пусть хлеб у нее в руках был далеко не сдобным, а соли и была-то всего одна щепотка. Но, право же, мне не доводилось еще видеть человека более растроганного, чем командир полка подполковник Л. И. Серин. Ведь именно ему выпало принять этот приветственный старорусский дар.
— Спасибо, родные, безграничное спасибо! — произнесла женщина, протягивая хлеб-соль и склоняя голову. Хотела еще что-то сказать, но Серин обнял ее, бережно поцеловал в морщинистую щеку.
— И вам, мамаша, великое спасибо! — с волнением выдавил он из непослушных губ. — Спасибо и вам, люди добрые! И… простите. Простите, что мы раньше не пришли. Знаем ведь, как вам тут пришлось…
Да, в Крыму фашисты похозяйничали основательно. Помнится, пользуясь выпавшим нам как-то свободным временем, мы решили устроить поездку по крымскому побережью. Побывали в Гурзуфе, Ялте, Алупке… И немало наслышались здесь о «делах» гитлеровских оккупантов. Так, все здравницы, в которых перед войной отдыхали советские трудящиеся, были отданы в полное ведение фашистских офицеров, а многие крымские дворцы стали собственностью приближенных фюрера.
